— Обязательно приедем! Катя уже весь мозг проела твоими розами — говорит, не может дождаться весны.
Маргарита Николаевна положила трубку и подошла к окну. За стеклом шёл снег, укрывая город белым покрывалом. До весны ещё далеко, но она уже представляла, как будет показывать Кате свой сад, как они вместе будут сажать новые кусты, как за большим столом на веранде соберётся семья — настоящая семья, где ценят не размер наследства, а тепло отношений.
Она вернулась к креслу, взяла вязание — начала новый шарф, на этот раз розовый. Может, к весне и внуки появятся. Настоящие внуки, которых будут приносить к бабушке не ради будущего наследства, а просто так — на чай с печеньем, на сказку перед сном, на тёплые бабушкины объятия.
А наследство… Что ж, пусть каждый получит то, что заслужил. Игорь — свою законную долю и материнскую любовь в придачу. Одинокие старики из фонда — помощь и поддержку. А те, кто меряет чувства деньгами, — ровно столько, сколько стоят их чувства. Ноль. Марина ошарашенно смотрела на мужа. Неужели он действительно так думает? Неужели не понимает разницу между советом и тотальным контролем?
В этот момент дверь кухни приоткрылась, и в проёме появилась Елена Васильевна.
— Дети, вы что тут шепчетесь? Игорёк, сынок, отнеси-ка мои вещи в комнату. Я устала с дороги.
— Сейчас, мам, — засуетился Игорь. — Марина как раз поможет тебе устроиться.
Марина стиснула зубы. Ситуация выходила из-под контроля, но устраивать сцену при свекрови она не собиралась. Пока не собиралась.
Следующие несколько часов прошли в странном тумане. Марина механически помогала разбирать вещи, отвечала на вопросы детей, которые были ошарашены появлением бабушки, готовила ужин. Елена Васильевна расположилась в гостиной как у себя дома, уже раздавая указания, где что переставить, чтобы ей было удобнее.
— Мариночка, а что это у вас за диван такой неудобный? Спина болеть будет. Надо бы поменять, — заметила она, устраиваясь перед телевизором.
— Диван новый, мы его в прошлом году купили, — сдержанно ответила Марина.
— Новый не значит хороший. Вот у моей подруги Галины Петровны внучка купила диван — так это же прелесть! Мягкий, удобный, и спинка регулируется. Надо будет узнать, где брали.
Марина промолчала, чувствуя, как внутри растёт раздражение. Началось. Не прошло и трёх часов, как свекровь уже критикует их выбор мебели.
За ужином атмосфера была напряжённой. Дети молчали, чувствуя, что между родителями что-то происходит. Катя несколько раз порывалась что-то спросить, но, встретив предупреждающий взгляд матери, замолкала. Только Елена Васильевна чувствовала себя вполне комфортно, рассказывая о своих проблемах со здоровьем и соседями.
— А что это у вас за котлеты такие? — поинтересовалась она, подозрительно разглядывая еду. — Не пересолены?
— Это куриные котлеты, Елена Васильевна. Я всегда так готовлю, — Марина старалась говорить ровно.
— Куриные? А почему не из говядины? Игорёк в детстве любил только говяжьи. Правда, сынок?
— Да, мам, любил, — кивнул Игорь, избегая взгляда жены.
