— Жена? — свекровь презрительно фыркнула. — Какая из тебя жена? Готовить толком не умеешь, детей за три года не родила. Только и знаешь, что на работе пропадать.
Слёзы подступили к глазам, но я изо всех сил сдерживалась. Не хватало ещё показать ей свою слабость.
— А Андрей? Что скажет Андрей?
— Андрей уже всё знает, — спокойно ответила Галина Петровна. — И он согласен со мной. Материнское сердце не обманешь. Я вижу, как он мучается с тобой.
Это было последней каплей. Я вскочила из-за стола и побежала наверх, в нашу с Андреем спальню. Муж сидел на кровати, уткнувшись в телефон.
— Андрей! — я остановилась в дверях, тяжело дыша. — Твоя мать говорит…
— Я знаю, — он не поднял головы. — Мама поговорила со мной вчера вечером.
— И ты согласен? — я не могла поверить. — Ты позволишь ей выгнать меня из дома?
Андрей наконец посмотрел на меня. В его глазах читалась вина пополам с облегчением. — Лен, пойми. Это дом мамы. Она имеет право…
— Я твоя жена! — закричала я. — Твоя жена, а не квартирантка! Как ты можешь?
— Не кричи, — поморщился он. — Мама услышит. Ты же знаешь, как она реагирует на крик.
Я смотрела на мужчину, за которого вышла замуж три года назад, и не узнавала его. Где тот весёлый, уверенный в себе Андрей, который клялся защищать меня от всего мира? Передо мной сидел маменькин сынок, не способный сказать матери ни слова поперёк.
— Мы можем снять квартиру, — тихо сказала я. — Вместе. Начать жить своей жизнью.
Андрей покачал головой.
— Мама одна. Я не могу её бросить. Она столько для меня сделала…
— А я? — голос сорвался. — А я для тебя ничего не значу?
— Не драматизируй, — он снова уткнулся в телефон. — Мама просто хочет как лучше. Может, если ты извинишься, попросишь прощения…
— За что извиняться? — я была на грани истерики. — За то, что работаю? За то, что не ползаю перед ней на коленях?
— Вот! — Андрей ткнул в меня пальцем. — Вот это твоя проблема! Гордыня! Мама права, ты слишком высокого о себе мнения!
Я молча развернулась и вышла из спальни. Спорить больше не было сил. Да и смысла.
Следующие несколько часов прошли как в тумане. Я машинально собирала вещи, складывала в сумки одежду, косметику, документы. Галина Петровна великодушно предоставила мне картонные коробки — видимо, готовилась к этому дню заранее.
К обеду мои вещи стояли у входной двери. Я сидела на диване в гостиной, ожидая такси. Свекровь расположилась в кресле напротив, с видом победительницы.
— И не вздумай что-нибудь украсть, — предупредила она. — Я всё пересчитала и проверила.
Я промолчала. Что тут скажешь? За три года совместной жизни я привыкла к её обвинениям. То я якобы съела её йогурт из холодильника, то использовала её шампунь, то взяла без спроса нитки для шитья.
Андрей спустился к тому моменту, когда подъехало такси. Он неловко топтался в прихожей, пока водитель грузил мои коробки в багажник.
— Лен, — начал он. — Может, это и к лучшему. Отдохнём друг от друга, подумаем…
— Не смей мне звонить, — отрезала я. — И не приходи. Мы больше не семья.
