На пятый день молчаливой войны Марина приняла решение. Она дождалась, пока Павел уйдёт на работу, взяла отгул и начала собирать вещи. Не все — только самое необходимое. Несколько комплектов одежды, документы, детские вещи, которые уже успела купить.
Галина Петровна обнаружила её за этим занятием.
— Ты что это делаешь?
— Собираюсь переехать к родителям, — спокойно ответила Марина, складывая в сумку пинетки.
— С ума сошла? Ты беременная! Куда ты собралась?
— К людям, которые меня уважают.
Галина Петровна всплеснула руками:
— Да что ж это такое! Из-за ерунды какой-то дом рушить! Паша с ума сойдёт!
— Паша сделал свой выбор. Он выбрал жить с мамой. Что ж, это его право. А моё право — не жить в доме, где меня не уважают.
— Да кто тебя не уважает-то?
Марина остановилась и посмотрела на свекровь:
— Вы, Галина Петровна. Вы с первого дня показали, что моё мнение здесь ничего не значит. Вы разрушили детскую комнату, которую мы с любовью обустраивали. Вы критикуете всё, что я делаю. А Павел… Павел просто позволяет вам это делать.
— Я всего лишь хотела помочь! У меня опыт, я троих вырастила!
— Ваш опыт — это ваш опыт. А это моя семья и мой ребёнок. И я хочу растить его в атмосфере любви и уважения, а не постоянной критики.
Марина застегнула сумку и направилась к выходу. У двери она остановилась:
— Передайте Павлу, что я буду у родителей. Если он захочет поговорить — знает номер.
Галина Петровна осталась стоять посреди прихожей, не веря в происходящее. Невестка действительно ушла. Бросила дом, мужа — и всё из-за неё, Галины Петровны.
Когда Павел вернулся с работы, мать встретила его в слезах.
— Паша, сынок! Марина ушла! Собрала вещи и ушла к родителям!
Павел побледнел:
— Как ушла? Почему?
— Я не знаю! Сказала что-то про уважение, про детскую… Я же хотела как лучше!
Павел бросился в спальню. Шкаф был полупустой, с туалетного столика исчезла косметика Марины. На подушке лежала записка: «Паша, я у родителей. Подумай о том, какую семью ты хочешь — со мной и нашим ребёнком или с мамой. Решать тебе».
Он опустился на кровать, сжав голову руками. Как всё дошло до этого? Ведь он просто хотел помочь маме…
Следующие два дня Павел провёл в метаниях. Он звонил Марине, но она не брала трубку. Писал сообщения — она не отвечала. Галина Петровна ходила по квартире тише воды ниже травы, понимая, что натворила что-то непоправимое.
На третий день Павел не выдержал и поехал к тестю с тёщей. Марина согласилась с ним поговорить, но только наедине, в кафе неподалёку от родительского дома.
Она выглядела усталой, но спокойной. Живот под свободной туникой стал ещё заметнее.
— Марин, прости меня, — начал Павел. — Я был не прав. Я должен был поговорить с тобой, прежде чем приглашать маму.
— Дело не только в этом, Паша. Дело в том, что когда возник конфликт, ты встал на сторону мамы. Ты даже не попытался меня понять.
— Я просто не хотел её обижать… Она же моя мать…
— А я твоя жена. И я ношу твоего ребёнка. Разве это не важнее?
Павел молчал, не зная, что ответить.
