— Паша, я не прошу тебя отказаться от мамы. Но в нашем доме главными должны быть мы с тобой. Мы должны вместе принимать решения, вместе устанавливать правила. А твоя мама… она может быть желанным гостем, но не хозяйкой.
— Она всегда такая властная… Я привык с детства ей подчиняться…
— Но ты уже не ребёнок, Паша. Ты взрослый мужчина, будущий отец. Пора научиться отстаивать границы своей семьи.
Павел взял её руку:
— Ты вернёшься?
— Только если ты поговоришь с мамой. Объяснишь ей, что детская остаётся детской. Что она — гость, а не хозяйка. И что все решения, касающиеся нашей семьи, мы принимаем вместе.
— Она обидится…
— Паша, либо обидится она, либо уйду я. Выбор за тобой.
Павел вернулся домой решительно настроенным. Галина Петровна сидела на кухне, нервно теребя край скатерти.
— Ну что? Поговорил?
— Мам, нам надо серьёзно поговорить.
Он сел напротив матери и впервые в жизни посмотрел на неё не как сын на маму, а как мужчина на мужчину.
— Мам, я люблю тебя. Ты всегда будешь моей мамой. Но Марина — моя жена, и она права. Это наш дом, и мы должны сами решать, как нам жить.
— Да я же не против! Я просто хотела помочь!
— Мам, ты разобрала детскую кроватку. Ты переставила всё по-своему. Ты критикуешь Марину при каждом удобном случае. Это не помощь, это… вторжение.
Галина Петровна молчала, глядя в сторону.
— Мам, ремонт у тебя закончился?
— Ну… основные работы да…
— Тогда я помогу тебе собрать вещи. Ты всегда можешь приехать в гости, но жить здесь постоянно… это невозможно.
— Родного сына мать выгоняешь?
— Я не выгоняю. Я прошу понять, что у меня своя семья. И скоро родится твой внук, который должен расти в мире и спокойствии, а не в атмосфере постоянных конфликтов.
Галина Петровна встала:
— Ну что ж, понятно. Променял мать на жену. Вырастила, воспитала, а теперь не нужна стала…
— Мам, не надо так. Ты нужна. Но у всего должны быть границы.
На следующий день Галина Петровна уехала. Перед отъездом она холодно попрощалась с сыном, демонстративно не упомянув невестку.
Павел сразу же принялся восстанавливать детскую. Собрал кроватку, расставил вещи по местам, повесил обратно картинки с мишками. Потом поехал за Мариной.
Она вернулась, но не сразу. Сначала осмотрела квартиру, убедилась, что следов пребывания свекрови не осталось. Детская снова выглядела так, как они планировали.
— Паша, ты понимаешь, что она обидится надолго?
— Понимаю. Но я сделал выбор. Моя семья — это ты и наш малыш. А мама… мама со временем поймёт и примет.
Прошло два месяца. Галина Петровна не звонила и не приезжала. Павел пытался звонить ей, но разговоры были короткими и холодными. Марина переживала — не хотела быть причиной разлада между матерью и сыном.
И вот однажды, когда до родов оставался месяц, раздался звонок в дверь. На пороге стояла Галина Петровна с большой коробкой в руках.
— Можно войти? — спросила она, глядя на Марину.
— Конечно, проходите.
Галина Петровна прошла в гостиную, поставила коробку на стол.
