— Вот и приехали, дорогая! Теперь заживём одной большой дружной семьёй! — радостно воскликнула Галина Петровна, переступая порог квартиры с двумя огромными чемоданами.
Марина застыла в дверях спальни, не веря своим глазам. Её муж Павел неловко топтался позади матери, избегая встречаться с женой взглядом. В животе у Марины что-то болезненно сжалось — она точно знала этот виноватый взгляд. Он означал, что Павел снова принял решение за её спиной, и это решение ей точно не понравится.
Всего час назад она спокойно готовила ужин, предвкушая тихий семейный вечер после долгой рабочей недели. Теперь же перед ней стояла свекровь с багажом, явно рассчитанным не на короткий визит, а на долгое проживание. Галина Петровна уже по-хозяйски осматривала прихожую, оценивающе кивая головой.
— Паша, сынок, занеси мои вещи в мою комнату, — командным тоном распорядилась свекровь, стягивая пальто.
— В какую комнату? — тихо спросила Марина, хотя уже догадывалась об ответе. В их трёхкомнатной квартире была только одна свободная комната — та самая, которую они с Павлом обустраивали под детскую. Нежно-жёлтые обои с мишками, новенькая кроватка, комод для детских вещей — всё это готовилось для малыша, которого Марина носила под сердцем уже пятый месяц.
— Ну как в какую? В ту, что справа по коридору. Паша сказал, она пока пустует, — беззаботно ответила Галина Петровна, направляясь прямиком на кухню. — Ой, а что это у нас на ужин? Надеюсь, не эта ваша новомодная паста? Я привезла домашнюю тушёнку, сейчас приготовлю нормальную еду.
Марина повернулась к мужу. Павел всё ещё стоял с чемоданами в руках, и на его лице читалась мольба о понимании.
— Паша, можно тебя на минутку? — ровным голосом произнесла Марина, направляясь в их спальню.
Он послушно потащился за ней, оставив багаж в коридоре. Едва дверь закрылась, Марина развернулась к нему, скрестив руки на груди. Она старалась говорить тихо — не хотелось, чтобы свекровь услышала их разговор с первых же минут своего пребывания в доме.
— Ты можешь объяснить, что происходит? Почему твоя мама здесь с чемоданами?
Павел тяжело вздохнул и опустился на край кровати. Он выглядел измученным, и Марина на секунду почувствовала укол жалости, но тут же взяла себя в руки. Сейчас не время для сантиментов.
— Марин, у мамы сложная ситуация. Помнишь, я рассказывал про её соседей сверху? Они затеяли капитальный ремонт. Там такой шум и грязь, что жить невозможно. Мама попросилась к нам на пару недель, пока основные работы не закончатся.
— Пару недель? — переспросила Марина, чувствуя, как внутри поднимается волна возмущения. — И ты не мог со мной это обсудить? Позвонить, предупредить? Я бы хотя бы морально подготовилась!
— Я хотел, честно! Но мама позвонила сегодня утром в слезах, сказала, что больше не может это выносить. Я не мог ей отказать, ты же понимаешь?
Марина прикрыла глаза, стараясь успокоиться. Беременность делала её более эмоциональной, и сейчас хотелось просто расплакаться от обиды и злости. Но она знала — слёзы ничего не решат.
