— Мама опять звонила, настаивает, чтобы мы переехали к ней, — произнёс Алексей, осторожно присаживаясь на край дивана, где Марина читала книгу.
Она медленно подняла глаза от страницы. В его голосе звучали те самые нотки, которые она научилась распознавать за три года брака — смесь вины, неловкости и заранее принятого решения.
— И что ты ей ответил? — спросила она, хотя ответ уже знала.
— Ну, я сказал, что мы подумаем… — он отвёл взгляд, уставившись в окно. — Понимаешь, ей тяжело одной в этом большом доме. После того как отец умер…
Марина закрыла книгу, положила её на журнальный столик. Движение было спокойным, размеренным, но внутри неё всё сжалось в тугой комок. Опять. Снова эти разговоры, снова эта игра в заботливого сына, за которой скрывалось нежелание принимать самостоятельные решения.
— Алёша, твой отец умер пять лет назад. За это время твоя мама прекрасно научилась справляться одна. У неё есть подруги, хобби, она ездит на дачу, ходит в театр…
— Но ей одиноко! — перебил он, и в его голосе появились обиженные нотки. — Ты просто не понимаешь, что значит потерять близкого человека.
Марина сжала зубы. Не понимает? Её собственные родители погибли в автокатастрофе, когда ей было двадцать два. Но она не стала напоминать об этом. Не в этом был смысл их разговора.
— Хорошо, давай поговорим откровенно, — она повернулась к нему всем корпусом. — Твоя мама живёт в четырёхкомнатной квартире в центре города. У нас с тобой своя двухкомнатная в спальном районе. Мы оба работаем, у нас налаженный быт, планы на будущее. И ты предлагаешь всё это бросить и переехать к ней? Стать приживалами в доме твоей матери?
— Какие ещё приживалы? — вспыхнул Алексей. — Это моя мама! Наша семья!
— Семья, — повторила Марина. — Интересное понятие. Для тебя семья — это прежде всего твоя мама. А как же мы с тобой? Разве мы не семья?
Он встал, прошёлся по комнате. Марина знала эту его манеру — когда он чувствовал себя загнанным в угол, начинал метаться, как зверь в клетке.
— Ты всё переворачиваешь! Я не говорю, что мы не семья. Но мама… она же старенькая уже…
— Ей пятьдесят восемь лет, Алёша. Это не старость, это расцвет для современной женщины. Моя начальница в шестьдесят горы покоряет.
— Твоя начальница и моя мама — разные люди!
— В этом-то и проблема, — тихо сказала Марина.
Повисла тишина. Алексей остановился у окна, глядя на вечерний город. Марина смотрела на его сутулую спину и думала о том, как устала. Устала от вечной борьбы за их с мужем личное пространство, от необходимости отстаивать право на собственную жизнь.
