Он молчал, и Марина поняла — не чувствует. Для него это было одно и то же. В его картине мира жена должна была встроиться в существующую систему отношений, принять правила игры, установленные его матерью.
— Знаешь, — заговорила она снова, — я много думала, почему так происходит. И поняла одну вещь. Твоя мама боится. Боится остаться одна, боится потерять контроль над твоей жизнью, боится старости. И вместо того чтобы принять эти страхи и научиться с ними жить, она цепляется за тебя. А ты… ты позволяешь ей это делать. Из жалости, из чувства долга, из неумения сказать «нет».
— Она моя мать! — повторил Алексей, словно это объясняло всё.
— А я твоя жена. И если эти два статуса для тебя неравнозначны, то нам действительно не по пути.
Марина встала, направилась к двери.
— Куда ты?
— К подруге. Поживу у неё несколько дней. Тебе нужно время подумать без моего присутствия. А мне… мне нужно понять, готова ли я и дальше бороться за наши отношения.
— Марина, постой! Давай поговорим!
Она остановилась в дверях, обернулась.
— Мы только что поговорили, Алёша. Я сказала всё, что думаю. Теперь твоя очередь. Только, пожалуйста, думай сам. Не советуйся с мамой. Это должно быть твоё решение. Только твоё.
И она вышла, тихо прикрыв за собой дверь.
Неделя тянулась мучительно долго. Марина жила у подруги Тани, ходила на работу, занималась обычными делами. Но мысли постоянно возвращались к Алексею. Звонил он каждый день, но она не брала трубку. Нужно было выдержать дистанцию, дать ему возможность подумать.
На пятый день позвонила свекровь.
— Мариночка, милая, что происходит? Алёша места себе не находит! Он мне всё рассказал. Как ты могла так поступить?
Марина глубоко вздохнула. Конечно, он побежал к маме. Конечно, рассказал. И конечно, Ирина Павловна решила вмешаться.
— Здравствуйте, Ирина Павловна. То, что происходит между мной и Алексеем, касается только нас двоих.
— Как это — только вас? Я его мать! Я имею право знать!
— Вот именно это и есть наша проблема, — спокойно ответила Марина. — Вы считаете, что имеете право на всё. На его время, на его решения, на его жизнь. А теперь ещё и на наши отношения.
— Да как ты смеешь! — голос свекрови дрожал от гнева. — Я всю жизнь положила на этого ребёнка! Я его вырастила, выучила!
— И он вам за это благодарен. Но, Ирина Павловна, он уже не ребёнок. Ему тридцать два года. Пора отпустить.
— Отпустить? Да ты… ты просто эгоистка! Хочешь оторвать его от семьи!
— Я не хочу отрывать его от вас. Я хочу, чтобы у нас была своя семья. А вы были любимой мамой и бабушкой, которая приходит в гости, а не надзирателем, контролирующим каждый наш шаг.
— Какой надзиратель? Я просто забочусь!
— Ваша забота душит, Ирина Павловна. Она не даёт Алексею быть взрослым, самостоятельным человеком. И не даёт нам строить нормальные отношения.
Повисла пауза. Марина слышала тяжёлое дыхание свекрови.
— Значит, так, — наконец произнесла Ирина Павловна ледяным тоном. — Либо я, либо ты. Так ты ставишь вопрос?
