Саша встала. Посмотрела на него. Долго. Устало. Но уже без злости. Просто как смотришь на старую кофеварку — вроде работала, а теперь течёт, греет плохо, но всё равно жалко выкидывать.
— Мне надо, чтобы ты вспомнил, что я — твоя жена. А не помощница в доме твоей мамы.
— Ты драматизируешь, — он встал тоже. — Всё не так уж и плохо. Надо просто перетерпеть. Вот ты поедь на недельку в Питер к подруге, остынешь. А потом…
— Нет, Ваня, — тихо перебила она. — Я не уезжаю на неделю. Я съезжаю. Совсем.
Он хотел что-то сказать, но дверь хлопнула раньше. Спортивная сумка была тяжёлой, но Саша несла её легко. Потому что тяжелее уже было внутри.
Через два дня. Ателье «SashaStudio»
— Саш, тут заказчица с претензией по вечернему платью. Говорит, корсет «как будто на чужую грудь». Хотя мерки снимала лично, — Лена, младшая портная, заглянула в кабинет с тем выражением лица, как будто собиралась сообщить про третью мировую.
— Пусть подождёт пять минут, — Александра дописывала письмо по новой аренде. Она собиралась снимать ещё одну студию — под новый проект. И это, если уж честно, было просто попыткой не думать. Не думать про Ваню. И тем более — про его мамочку.
В дверь кабинета вдруг постучали. Без звонка. Без предупреждения. И, конечно же…
— Ольга Петровна?! — Саша даже не встала. Только взглядом прошлась по меховой жилетке, старомодной сумке и серебряным серьгам с цепочками. Всё как всегда. Как будто она пришла не в ателье, а на собрание кооператива по вопросу установки новых урн.
— Александра. Добрый день, — свекровь зашла, как будто была хозяйкой этого места. — Мне надо поговорить. Срочно.
— Только если стоя, — Саша откинулась на спинку кресла. — У меня совещание через три минуты. И нервов больше нет.
— Ты разрушаешь семью, — голос у Ольги Петровны был с интонацией школьной завучихи. — Ты выгоняешь Ивана из его жизни. Он страдает.
— Он спит у тебя на диване и ест твой борщ. Это и есть его жизнь.
— Ты ещё пожалеешь, девочка. Деньги — не всё. Ты думаешь, если у тебя бизнес, ты можешь делать что хочешь? А брак? А семья?
— Брак — это когда муж и жена. А не муж и его мама.
Ольга Петровна сузила глаза.
— Я не позволю тебе разрушить моего сына.
— Он справится. Ему тридцать девять. Он взрослый мальчик.
— Ты была ему не пара, — свекровь кивнула на ткани на полке. — Игрушки эти свои шьёшь. А в жизни не разбираешься.
Саша встала. Медленно. В глазах её было спокойствие, которого у неё не было уже давно.
— Знаете, Ольга Петровна. Вы правы. Я и правда игрушки шью. Только это — куклы для сцены Большого театра. А ещё — свадебные платья для женщин, которые уважают себя. А вы… ну, вы пришли ко мне на работу, чтобы меня унизить. Поздравляю. Это было унизительно. Но не для меня.
Она повернулась к Лене:
— Пусть клиентка зайдёт. У нас тут свободно. А вы, Ольга Петровна… — она снова повернулась к свекрови, — …заберите из дома ваши кастрюли. Сегодня до восьми. Потом я их выброшу.
— Ты пожалеешь об этом.
