— Ты серьёзно сейчас? — голос Ольги дрожал, но глаза были холодными, как морозное стекло. — Скажи, что это шутка. Ну, давай, скажи, что это какая-то идиотская шутка, Лёш.
— Не начинай, — тихо сказал Алексей, не поднимая взгляда от чашки с остывшим кофе. — Ну что ты… Зачем ты так?
— Я так, потому что ты подарил моей свекрови мои же серьги! — Ольга встала из-за стола, отодвигая стул с таким скрипом, что в прихожей даже кот вздрогнул. — Я их на себе видела! Она была в них на своём юбилее. Четыре дня назад. Красиво так сияли. Как будто она не пенсию получает, а рубит бабло на OnlyFans.
— Ну хватит, — раздражённо бросил Алексей. — Ты же знаешь, ей сейчас тяжело. Она в возрасте, одна, папа умер. Это просто… просто подарок. Я хотел сделать ей приятно.
— Ты сделал приятно. Только не ей, а себе. Потому что мама сказала: «Подари!» — и ты поджал хвост. Не подарок это, Лёш. Это — предательство.
Алексей встал. Побрёл к окну, как будто там можно было найти ответы. Или хотя бы мужество.
— Это всего лишь серьги, Оля. Что ты так раздуваешь из мухи слона?
— Всего лишь серьги? — Ольга вдруг рассмеялась. Жестко, надтреснуто. — Ты совсем забыл, да? Это серьги бабушки моей. Она мне их отдала на свадьбу. Ты даже тогда глаза вытер, когда я надела их первый раз. Или ты и тогда просто кашлянул?
— Я не верю, что ты мог это сделать, — тихо сказала она, сев обратно. — Хотя, наверное, уже верю. После того как ты позволил ей командовать у нас дома, открывать мои шкафы и называть меня «силиконовой пустышкой», я должна была понять. Ты — не муж. Ты сын. Только сын.
— Хватит. — Алексей развернулся. Глаза его были мокрыми, и не от эмоций, а от злости. — Ты вечно на неё. Да, она может быть грубой. Но она моя мать. И я буду её защищать. А ты… ты никогда не пыталась наладить с ней отношения.
— Наладить? — Ольга фыркнула. — Я с ней пироги пекла. Вместе. Хоть это и было похоже на шоу «Кто отравит кого быстрее». Я ей машину дала, когда у неё аккумулятор сел. Я с ней ездила на рынок за картошкой! Лёш, я даже выслушала её монолог про то, что я не женщина, а «пластиковая фея с пустыми глазами». Ты это слышал? Или у тебя тогда тоже было «ухо заложено»?
— Ты меня загоняешь в угол, — буркнул он. — Всё у тебя — ультиматумы.
— Да? — спокойно сказала она, поднимаясь и беря с вешалки пальто. — Тогда я дам тебе настоящий ультиматум. Или ты вернёшь серьги. Или мы разводимся.
Он открыл рот. Потом закрыл. Потом снова открыл.
— Оль, ну не надо… Давай поговорим.
— Мы говорим, — холодно сказала она. — Только ты не слышишь. Ты никогда не слышишь, Лёш. Ты вечно между мной и ней. И вот теперь серьги — не мои. Может, и ты — тоже?
— Уже поздно. Драма уже идёт, Алексей. И она без антрактов.
Она вышла, захлопнув за собой дверь. Кот, поджидавший в коридоре, метнулся к ней, но Ольга его не заметила. Или не захотела замечать.
