Вечером она сидела у себя на кухне. Без серёжек. С бокалом вина. С подругой по видеосвязи.
— И что теперь? — спросила подруга.
— Теперь? — усмехнулась Ольга. — Завтра подаю на развод. Заодно и фамилию себе верну. К серьгам она точно лучше подходила.
— А вообще… неплохой юбилей получился. Особенно винегрет с золотым блеском.
Утро выдалось пасмурным. Серым, как мысли Ольги, когда она проснулась в пустой квартире. Впервые за долгое время ей было… спокойно. Не тихо — именно спокойно. Покой, как у того, кто выжил после шторма: ещё звенит в ушах, ещё подкашиваются ноги, но ты уже на суше.
И ни одного чужого голоса за стеной. Ни одного упрёка. Ни одной мамаши, что пришла «случайно полить фикус» в твоё отсутствие.
Она встала, сварила кофе. Села на подоконник, кутаясь в плед. Позвонила мастеру. По замкам. Быстро, без сантиментов.
— Да, нужно поменять. Да, сегодня. Нет, мужу не нужен новый ключ. Это же и есть смысл всей операции.
И пока мастер ехал, она сбросила в один чемодан всё, что осталось от Алексея: рубашки, трусы, электронную бритву с отломанной крышкой, и даже старый флакон с одеколоном, от которого у неё всегда начиналась мигрень. Плюс — рамка с их свадебной фотографией.
Очень символично: всё в одном пакете. Быт, любовь, аллергия и прошлое.
В дверь позвонили. Но не мастер. Алексей.
Ольга открыла. Не из жалости. Из спортивного интереса.
— Привет, — сказал он, неуверенно приподняв пакет с какими-то цветами. — Я хотел…
— Поговорить? — спокойно закончила она. — Поздно. Слишком поздно.
Он вошёл. Без приглашения. Впрочем, это было в его стиле. Почти весь их брак был «без приглашения». Он вваливался в её мир, оставлял следы, и считал это нормой.
— Ты злишься, — сказал он, садясь на диван. — Я понимаю. Я виноват.
— Ну хоть тут мы сходимся, — она кивнула. — Это приятно.
— Я правда не хотел… Я просто… ну, ты же знаешь, какая она. Мама. Она давит. Постоянно. Я между вами двумя оказался. Как между…
— Между двух женщин. Да. Только одна тебе жена, а другая — не богиня, чтобы ты на жертвенном камне лежал.
— Я думал, что ты всё поймёшь.
— Я поняла, Лёша. Поняла, что ты не мужчина. Что у тебя есть мама. Но нет хребта.
Он нахмурился. Впервые. До этого всё был покаянный взгляд побитого спаниеля.
— Это ты сейчас злишься, — сказал он. — Пройдёт. Ты же меня любишь.
— Тогда почему позволил ей таскать мои серьги, как трофей? Почему не встал на мою сторону ни разу за три года? Почему звонил ей чаще, чем мне? Почему спрашивал у неё разрешения на наш отпуск? Почему… — голос дрогнул. — Почему, когда я болела, ты звонил ей, а не готовил мне бульон?
— Ответь, — потребовала она.
— Потому что… она мать.
Он посмотрел на неё. Но, как всегда, не знал ответа.
— Вот и всё, Лёша. Я устала быть вторым номером в твоей жизни. Я не запасной вариант. Я женщина. И больше — не твоя.
В этот момент раздался звонок в дверь. Мастер.
— Поменяйте замки, — сказала Ольга, глядя Алексею в глаза. — Срочно. У нас тут бывший хозяин проник в дом.
— Это глупо. Это эмоции. Пройдёт.
