— Татьяна Васильевна, — сказала она твёрдо, — никто не говорит о том, чтобы вы бедствовали. Но двадцать тысяч в месяц — это действительно много. Может, начнём с меньшей суммы?
— Ах вот как! — вскинулась свекровь. — Значит, на себя, любимую, денег не жалко, а на свекровь — жалко? Вот и видно, кто в этой семье главный!
— Мама, не надо, — попытался успокоить её Игорь, но голос его был неуверенным.
— Да нет, пусть скажет! — Татьяна Васильевна сверлила Алину взглядом. — Я вижу, как она на меня смотрит. Думает, мешаю ей жить красиво. А между прочим, это МОЙ сын, и я имею право на его заботу!
— Конечно, имеете, — Алина старалась говорить спокойно. — Но забота не должна превращаться в финансовые требования. Мы можем помочь продуктами, лекарствами, но постоянно выделять такую сумму…
— Значит, не можете! — перебила Татьяна Васильевна. — Ясно. Игорёк, ты видишь, что твоя жена о матери думает? Для неё деньги важнее семьи!
Игорь метался взглядом между матерью и женой, явно не зная, что сказать.
— Мам, может, правда начнём с меньшей суммы? — пробормотал он наконец.
— Вот и видно, кто тебе дороже! — вскричала Татьяна Васильевна, хватаясь за сердце. — Всю жизнь для тебя жила, а теперь… Ладно, я поняла. Помру в нищете — значит, такая судьба.
С этими словами она схватила сумочку и направилась к выходу, громко хлопнув дверью.
В квартире повисла тягостная тишина.
— Зачем ты её расстроила? — первым нарушил молчание Игорь. — Она же старый человек, больная…
— Игорь, ты серьёзно? — Алина не могла поверить своим ушам. — Она требует от нас двадцать тысяч в месяц! Это же эмоциональный шантаж!
— Но она же мать! Она меня растила, всё для меня делала…
— И за это теперь мы должны всю жизнь ей платить? — Алина чувствовала, как голос её повышается. — Игорь, мы молодая семья, у нас свои планы, свои потребности!
— А что тут такого — помочь матери? Мы же не бедствуем!
— Помочь — это одно. А содержать — совсем другое. Ты понимаешь разницу?
Игорь отвернулся к окну.
— Она всю жизнь работала, пенсия маленькая…
— Тогда пусть она оформит социальные льготы, субсидии. Есть же официальные способы помощи!
— Алина, ну зачем ты так? — Игорь обернулся, и в глазах его Алина увидела упрёк. — Неужели тебе жалко денег на мою мать?
— Мне жалко наше будущее! — выпалила Алина. — Мы хотели квартиру покупать, детей планировать. А теперь что — всё отложить ради твоей мамы?
— Ну и что? Подождём пару лет…
— Пару лет? — Алина засмеялась горько. — Игорь, ты наивный! Это навсегда. Сначала крыша на даче, потом ещё что-нибудь. Твоя мама просто решила, что мы — её пенсионный фонд!
— Не говори так о моей матери!
— А как говорить? По правде? — Алина почувствовала, что больше не может сдерживаться. — Твоя мать — манипулятор! Она давит на жалость, шантажирует болезнями, вызывает чувство вины. И ты, как маленький мальчик, ведёшься на эти уловки!
— Алина! — Игорь побледнел. — Как ты можешь так говорить?
