— Потому что это правда! — крикнула она. — И знаешь что? Я работаю с шестнадцати лет! Каждый рубль заработала своими руками! И не позволю никому диктовать мне, как тратить МОИ деньги!
— Наши деньги, — поправил Игорь тихо.
— Мои! — отрезала Алина. — Потому что я их зарабатываю своим трудом. И имею право решать, на что их тратить!
Игорь молчал, глядя в пол. Алина чувствовала, как в груди бушует ураган эмоций — обида, гнев, разочарование.
— Ты знаешь, что самое страшное? — сказала она тише. — Не то, что твоя мать требует деньги. А то, что ты не можешь мне сказать одного простого слова: «нет». Ты не можешь защитить свою жену от её манипуляций.
— Она же мать… — пробормотал Игорь.
— А я кто? Чужая тётя? — Алина почувствовала, как к горлу подкатывает ком. — Я твоя жена! Я имею право на защиту и поддержку!
— Алина, не драматизируй…
— Не драматизирую? — она горько рассмеялась. — Игорь, неужели ты не понимаешь? Если мы сейчас согласимся, это будет только начало. Завтра она придёт с новыми требованиями. Послезавтра — с ещё большими. И всё это под соусом «я же мать, я всю жизнь для тебя жила».
— Может, ты права, — вздохнул Игорь. — Но что делать? Она же действительно одна, пенсия маленькая…
— Помогать по-человечески! — Алина села рядом с мужем, взяла его за руки. — Продукты привозить, лекарства покупать, по дому помочь. Но не содержать полностью! У нас своя жизнь, свои планы!
Игорь кивнул, но в глазах его читалась растерянность.
На следующий день Татьяна Васильевна появилась снова. На этот раз она принесла с собой блокнот с расчётами.
— Я тут всё подсчитала, — начала она без предисловий, раскладывая на столе списки. — Продукты — восемь тысяч в месяц. Лекарства — три тысячи. Коммунальные — четыре тысячи. Ремонт дачи — пять тысяч. Итого двадцать тысяч. Всё честно, по чекам.
Алина взглянула на аккуратные столбики цифр и почувствовала, как внутри всё сжалось от возмущения. Расчёты были составлены так, словно они — её личные спонсоры.
— Татьяна Васильевна, — начала она как можно спокойнее, — мы готовы помогать, но не в таком объёме.
— А в каком объёме, позвольте спросить? — свекровь сощурилась.
— Мы можем выделить пять тысяч в месяц. И то не постоянно, а по мере возможности.
— Пять тысяч? — Татьяна Васильевна всплеснула руками. — Да на что я буду жить на пять тысяч? Это же издевательство какое-то!
— Это не издевательство, а помощь, — твёрдо сказала Алина. — Мы не обязаны вас содержать.
— Не обязаны? — голос свекрови стал опасно тихим. — А кто обязан, позвольте спросить? Государство? Соседи? Или вы считаете, что дети не должны заботиться о родителях?
— Должны. Но в разумных пределах.
— Разумных? — Татьяна Васильевна встала, и вся её фигура выражала праведный гнев. — А что разумного в том, что вы на себя тратите не считая, а на мать мужа — жалко? Вот эти ваши кофточки дорогие, сумочки брендовые — это разумно? А помочь старому человеку — неразумно?
