Светлана недоверчиво посмотрела на меня, но настаивать не стала. Только буркнула что-то невнятное и ушла.
Вечером я рассказала об этом случае Вере Павловне.
— Ох, Ирочка, будьте осторожны с этой парой. Я их историю знаю — они раньше в соседнем доме жили. Там тоже все соседи под подозрением были. Особенно женщины. А потом выяснилось, что у Максима действительно роман на стороне был, с коллегой. Но Светлана его простила, они квартиру продали и сюда переехали. Думали, с чистого листа начать…
— А вы откуда это знаете?
— Так консьержка рассказала. Она там тоже работала, пока наш дом не построили.
Я задумалась. Может, поэтому они так странно себя ведут? Пытаются убежать от прошлого, но оно все равно их догоняет?
Разве не так же поступила и я, сбежав от проблем в старой квартире?
Следующие несколько недель прошли относительно спокойно. Я старалась пореже сталкиваться с соседями снизу, хотя иногда слышала их ссоры. А вот с Верой Павловной мы все больше сближались. Она оказалась интересной собеседницей с богатым жизненным опытом.
Но однажды утром все изменилось. Выходя из квартиры, я обнаружила на коврике рассыпанную землю из цветочного горшка. Первая мысль была о случайности — мало ли, кто-то нес цветок и уронил. Но присмотревшись, я поняла — землю явно рассыпали намеренно, да еще и какой-то рисунок выложили.
Убирая беспорядок, я услышала шаги. На лестнице стояла Светлана.
— Что, улики заметаете? — спросила она с неприятной усмешкой.
— Да ладно прикидываться! Я все знаю. Это вы специально устроили, чтобы над нами поиздеваться. Типа намек — земля у нас под ногами горит, да?
Я не нашлась что ответить. Ситуация становилась абсурдной.
Вечером того же дня я обнаружила в почтовом ящике записку: «Оставьте его в покое, или пожалеете». Почерк был явно женский, с характерным наклоном букв.
Впервые за долгое время мне стало по-настоящему страшно. Я не могла понять, что происходит. Почему эта женщина так себя ведет? Что я ей сделала?
Вера Павловна, выслушав мою историю, помрачнела.
— Ирочка, миленькая, будьте осторожны. Я эту Светлану немного изучила — она же целыми днями дома сидит, за всеми следит. У нее явно какие-то проблемы с головой. Может, к участковому обратиться?
— Нет, не хочу еще больше все усложнять. Может, само пройдет?
Но не прошло. Началась настоящая война. То мусор к двери подбросят, то в домофон звонят среди ночи. Однажды я обнаружила все свои цветы на балконе перевернутыми — кто-то явно лазил снаружи.
Я начала бояться возвращаться домой в одиночку. Установила дополнительный замок, камеру видеонаблюдения. Но легче не становилось.
Как-то вечером, возвращаясь с работы, я столкнулась с Максимом у лифта. Он выглядел встревоженным.
— Ирина Сергеевна, можно с вами поговорить?
Я напряглась, но кивнула.
— Послушайте, я знаю, что творится. И мне очень стыдно за Свету. Она… она не в себе в последнее время. Ей кажется, что все вокруг хотят разрушить нашу семью. Я пытался объяснить, что это болезнь, что нужно лечиться. Но она не хочет слушать.
