— Как тебя может устраивать твоя работа? Кем ты работаешь? Обычным инженером? А я тебе предлагаю кресло генерального директора! И вовсе это не головняк. Компания твердо стоит на ногах, а я еще успею передать тебе дела, пока совсем не потерял возможность видеть, двигаться и говорить.
— Нет, — последовал категоричный ответ.
Алексей сжал кулаки, но сдержал себя. Посмотрел на сына, такого взрослого, настоящего мужика, а потом вдруг спросил:
— Ну внуков хотя бы дашь мне увидеть?
Лицо Леонида смягчилось:
— Это да. Хорошо. И давай после этого ты перестанешь считать меня своим должником.
— Да я и не считал никогда.
Леонид ушел, а Алексей еще долго сидел в своей комнате и смотрел на картины, висевшие на стенах, на дорогую мебель, расставленную по своим местам. Кому это все достанется после его см. ерти?
Навряд ли Анна будет заморачиваться с вещами. Она — женщина красивая, быстро выйдет замуж и будет счастлива.
Сыну это не нужно. Отдавать все, что нажил своим трудом, государству, Алексей не хотел.
Он исправно платил этому государству налоги и не хотел дарить ему еще и то, что по праву принадлежит его внукам.
Внуки! Ну конечно же!
На выходных Леонид снова приехал в дом отца, на этот раз со своими детьми. Алексей словно прилив сил почувствовал, когда увидел Олега и Вику. Таких разных, таких родных, таких полных сил.
— Дед! У нас есть дед! — повторял Олег, оглядывая дом. — И дом у тебя, дед, такой большой!
Никто и никогда до этого не называл Алексея «дедом». Это было так необычно и так тепло.
После отъезда внуков Алексей еще долго грелся воспоминаниями о них и сожалел о том, что раньше не позвонил своему сыну. Чертова болезнь, перечеркнувшая все в его жизни!
Вопрос передачи бизнеса Алексей больше не поднимал, а Леонид тоже ни словом не обмолвился о прошлом разговоре с отцом. Вежливо попрощались и разошлись по своим делам.
На следующий день Алексей пригласил к себе своего адвоката. Решил составить завещание, согласно которому бизнес передается в управление внуков. Только вот до их восемнадцатилетия управлять компанией все равно придется Леониду.
— Хитрый ход, — сказал адвокат, сохраняя при этом хладнокровное выражение лица.
За несколько недель до полной потери дееспособности, Алексей нацарапал сыну записку.
В ней он просил у сына прощения. А еще просил не винить его в принятом решении.
В конце концов, они не были чужими, и Леонид теперь точно будет знать о том, что отец считал его самым близким для себя человеком, и таким он останется для него, даже после… после его см. ерти.
