— Нифига себе! Забег! День бежала! Я б такие показатели лучше бы на физкультуре показывала, — стараясь отдышаться, проговорила Катя, — но там такой мотивации не было.
***
Бредя в лесных сумерках, Катя старалась отыскать одну из бесчисленных тропинок. Насколько она помнила по карте, лес был довольно большим и диким, но вокруг него деревенек было натыкано изрядно.
Люди тут и ягоду с грибом брали, валежник и древесину на пристрой. Да и зверья было много.
Катя помнила, что по ее детству каждый год приезжали артели на заготовку шкур. Волка били, зайца, медведя. На месте же шкуры выделывали, а потом сдавали в промышленных объемах.
— Как же не хочется под кустом ночевать, — проговорила Катя, прихрамывая на обе ноги, — хоть бы тропка какая, по ней точно куда-нибудь да выйду…
Но попалась ей не тропка, а небольшая избушка с односкатной крышей. То ли лесника домик, а может охотничья времянка, а может и от артельщиков осталась.
— Эй! — крикнула девушка.— Есть кто?
Ответа не последовало.
«С одной стороны хорошо, — подумала она, — на лихого человека напороться в лесу — не лучше, чем к волкам на обед. А с другой, помощь бы не помешала».
Внешняя заброшенность компенсировалась довольно жилой обстановкой внутри. Широкий лежак, заваленный шкурами, посеревшая от времени скатерть на крепком столе, печка-каменка в углу и небольшой запас дров.
— Спички! — обрадовалась Катя, подойдя к печке.
А вот еды не было никакой. Только мешочек с солью нашла в небольшом шкафчике.
Домик прогревался, а Катя забралась под шкуры и мгновенно уснула.
***
Сколько она проспала, было непонятно, но проснулась от того, что кто-то рядом наступил на скрипучую половицу.
Глаза открыла мгновенно и сразу же начала кричать. Над нею склонился какой-то мужик. Заросший так, что только глаза просматривались сквозь гриву на голове и просто огромную бороду.
Катя схватила подушку и запустила прямо в это лицо. Вскочила, хватаясь за лопату, которая стояла у двери, но бить не стала. Замерла.
Она узнала глаза. Такие же, как у нее. Цвет, разрез, постоянная смешинка.
Мама ей всегда говорила, что у нее глаза отца.
— Вот и свиделись, — проговорил мужчина, присаживаясь на край лежака.
— Папа? — лопата выпала из ослабевших рук.
А следом упала Катя, потеряв сознание.
***
— Если бы ты знал, папа, как нам с мамой было тяжело, — говорила Катя, когда пришла в себя и убедилась, что это не сон. — Ты же просто ушел. Мама рассказывала, что одним днем ушел. Потом только на развод съездила в город и все.
— Я же вам все оставил, — проговорил он понуро.
— На том спасибо, а где силы взять, чтобы за всем хозяйством ухаживать? К маме ж разные лезли, так больше за халявой!
Федор молчал.
— А я тут в лесу, — проговорил он, отвечая на незаданный вопрос, — зверя бью, шкуры выделываю, продаю. Муку, соль покупаю, остальное лес дает. Я в дальнюю деревню хожу, там меня никто не знал. Охотником кличут. Живу.
