С трудом доходил до Кати смысл сказанных слов. Но она поняла, что не может злиться на отца. Простила? А нужно ли на него обижаться и злиться, когда он сам себя наказал, что ни один суд так не накажет?
Она прикинула, что он так в лесу, совершенно один полтора десятка лет прожил. Как зверь дикий.
— Сейчас тебя покормлю, — сказал он, поднимаясь на ноги, — и провожу в деревню.
***
— Вон туда, — он указал рукой, — в просвет, и как раз к дому нашему, кхм, — поперхнулся он, — к дому как раз выйдешь.
Катя взяла его за руку:
— Пошли! — требовательно сказала она.
— Нет! — в его глазах читался уж. ас. — Не пойду! Что ты?
— Папа, — Катя продолжала крепко держать его за руку, — мама уже года два, как умерла. Я живу с мужем в городе. Сюда только отдохнуть приезжаем. Или, как сейчас, за грибами. Пап, это такой же твой дом, как и мой. Просто мне приятнее было, если бы меня тут кто-то родной ждал, а не холодные стены.
— А у меня там… — он кивнул назад в лес.
— А ты живи дома, а в лес на работу ходи, — улыбнулась Катя. — Делай, что делал, только живи по-человечески.
— Совестно мне, дочка, — он весь поник, — вина-то моя никуда не делась.
— А ты мне шубу к зиме сшей! Настоящую! В пол! Вот и будет твоя плата!
Он улыбался, а из глаз его текли слезы, теряясь в густой бороде:
— Самую лучшую, — проговорил он, — с лисьим воротником! Ни у кого такой не будет!
Люди и нелюди
Соавтор: Захаренко Виталий
