Через три дня Катя сидела в кафе напротив своей подруги Ольги. За окном шёл дождь, но в помещении было тепло и уютно. На столе стояли две чашки капучино и тарелка с эклерами.
— Не могу поверить, что ты ушла, — Ольга покачала головой. — Хотя, честно говоря, я удивлена, что ты столько продержалась.
— Я сама себе удивляюсь, — Катя отпила кофе. — Знаешь, что самое странное? Я не чувствую грусти. Вообще. Только облегчение.
— Звонит по двадцать раз в день. Пишет сообщения. Умоляет вернуться, обещает, что всё изменится.
— Конечно, нет. Он не может измениться. Для этого нужен характер, а у него его нет. Он всю жизнь будет маминым сыночком.
— Я уже проконсультировалась с юристом. Квартира в долевой собственности, ипотека оформлена на двоих. Буду подавать на раздел имущества. Либо он выкупает мою долю, либо продаём и делим пополам.
— А что свекровь? Пусть живёт с сыночком. Только теперь им придётся самим платить за квартиру. Посмотрим, как они справятся.
Телефон Кати снова завибрировал. На экране высветилось имя Павла. Она сбросила вызов.
— Может, стоит с ним поговорить? — предложила Ольга.
— О чём? Он четыре года не мог поговорить с матерью, заступиться за меня хоть раз. А теперь, когда я ушла, вдруг прозрел? Нет уж, поздно.
В дверь кафе вошла промокшая женщина. Катя узнала её сразу — Галина Михайловна. Свекровь огляделась, увидела их столик и решительно направилась к ним.
— Вот ты где прячешься, — она остановилась у их столика, игнорируя недовольные взгляды других посетителей.
— Я не прячусь, — спокойно ответила Катя. — Я пью кофе с подругой. Что вам нужно?
— Ты разрушила жизнь моему сыну! Он не ест, не спит, только ходит по квартире как привидение!
— Как ты можешь быть такой бессердечной?!
Катя отставила чашку и посмотрела на свекровь внимательно, словно видела её впервые.
— Галина Михайловна, вы правда не понимаете? Вы сами всё разрушили. Своим вмешательством, своим контролем, своей ревностью. Вы не могли отпустить сына, позволить ему жить своей жизнью. И он не смог стать мужчиной, остался вечным мальчиком.
— Не смей учить меня, как воспитывать сына!
— Я и не собираюсь. Воспитывайте дальше. Только без меня.
Галина Михайловна побагровела.
— Ты пожалеешь! Ты останешься одна, старой девой! Никто тебя не возьмёт замуж в твоём возрасте!
— Мне тридцать два года, — Катя улыбнулась. — У меня хорошая работа, скоро будет своя квартира. И знаете что? Лучше быть одной, чем жить в токсичных отношениях.
— Нет, не любит. Он привык ко мне, это другое. Любящий мужчина не позволил бы унижать свою жену.
Галина Михайловна хотела что-то ответить, но Катя подняла руку, останавливая её.
— Всё, хватит. Разговор окончен. Если у вас есть вопросы по квартире, пусть Павел связывается с моим юристом. А теперь, пожалуйста, оставьте нас. Мы хотим спокойно выпить кофе.
Свекровь стояла ещё несколько секунд, переводя взгляд с Кати на Ольгу, потом развернулась и вышла, громко хлопнув дверью.
— Вау, — выдохнула Ольга. — Ты была великолепна.
