Вместо этого открываю окно, вдыхаю морозный воздух с запахом сигарет — давно не курила, но сейчас именно такой момент… Кажется, другого выхода нет.
Смотрю на серую улицу: треснуло стекло, фонари мерцают, словно пойманные огоньки в окнах соседних домов.
Вдруг понимаю: что бы ни произошло, пути назад нет.
Вот он — беспощадный выбор.
И в этот момент — звонок.
— Тань, ну ты добралась? — это Юлия Павловна, свекровь, её голос полон заботы, почти материнский, почти родной, а сейчас — как укол иглы.
— Да… Всё хорошо. Просто устала…
— Ой, береги себя! Лёша заходил, наверное, уже к тебе вернулся?
Внутри словно стекло разбилось на мелкие осколки.
— Да, наверное…
Бросаю трубку, сил на объяснения нет и не будет. Не сейчас.
Всё внутри сковывает, сердце замирает между двумя реальностями: до — и после. До — где Лёша обнимал меня у окна, приносил мороженое из магазина, спорил о том, как правильно варить кофе… После — неизведанная территория одиночества.
Что делать?
Расплакаться? Выдернуть телефонный шнур?
Или…
Спросить прямо, без увиливаний.
Когда-нибудь. Завтра…
Вечер наступил неожиданно — медленный и давящий.
По телевизору скучная передача, у соседей ссора, кто-то поёт под аккомпанемент баяна.
— Таня, что случилось? — словно слышу мамин голос из прошлого.
— Всё, мамочка, всё будет хорошо. Я справлюсь, правда…
А сама уже не уверена.
Молчание.
Сердце бьётся, как птица в клетке.
А ведь я всегда считала, что измена — это не про меня.
Думала, что знаю своего мужа, проходила мимо чужих трагедий — со своим чувством превосходства, своим благополучием…
А теперь я — одна из них. Одна из «этих».
Почему так невыносимо больно?
— Таня!
— Лёша…
Его голос — неожиданно близко; он вернулся поздно. Стоит в коридоре, смущенный, как школьник перед экзаменом. В руках пакеты с продуктами — всё, как обычно.
Я смотрю на него…
Тишина. Мгновение. Жду, что он скажет.
Ничего.
Абсолютно ничего.
Готова ли я спросить?
Готова ли услышать?
***
Казалось, слова появятся сами собой, как вода из-под крана. Просто протянешь руку, повернешь знакомую ручку — и вот, польется поток.
Но нет. Когда душа рвется на крик, голос словно пропадает.
Слова застревают где-то в глубине, словно ком, перекрывая не дыхание, а саму жизнь.
Алексей стоял в коридоре, словно не решался войти до конца, поглядывая на меня исподтишка, ставя сумки с продуктами на тумбочку.
Я смотрела на него, словно видела впервые.
Вот складка между бровями, вот его любимая родинка на шее…
Вот его походка, немного неуверенная, когда он чувствует надвигающуюся бурю.
Но сегодня буря была не снаружи — она зарождалась внутри нас.
— Леша, — наконец прошептала я, едва слышно. — Мне нужно с тобой поговорить.
Он присел, опустив голову — словно заранее был готов к этому разговору.
— Я слушаю.
Какие слова уместны в такой ситуации? «Объясни»? «Кто она?»
Я не смогла подобрать нужных:
— Я была у мамы сегодня.
В его глазах промелькнула настороженность. Слишком поздно?
— Ну… заскочила, понятно, — произнес он, делая вид, что пожимает плечами невзначай.
