Мы просидели всю ночь, планируя, как действовать дальше. Решили, что сначала зафиксируем побои, потом подадим заявление в полицию.
Утром поехали в травмпункт. Врач осмотрел Машу, выписал справку. Синяки, ссадины, растяжение связок — все задокументировано.
«Кто это с вами сделал?» — спросил доктор.
«Муж», — тихо ответила Маша.
«Нужно обращаться в полицию. Это недопустимо».
«Обратимся. Спасибо за справку».
Потом поехали в отделение. Участковый Петр Иванович принял заявление, сказал, что начнется проверка.
«Теперь у нас есть все основания для возбуждения дела», — пообещал он.
«А Сергей что будет делать?» — волновалась Маша.
«Пусть делает что хочет. Главное — у нас есть доказательства».
Но Сергей оказался хитрее, чем мы думали. Он не стал скандалить, не стал угрожать. Наоборот, пришел домой спокойный, с цветами.
«Маша, прости меня. Я понимаю, что был неправ».
«Серёжа, поздно извиняться. Я уже заявление подала».
«Можно же забрать заявление. Давай попробуем еще раз».
«Нет. Я решила окончательно».
Тогда он изменил тактику. Стал жалобно просить, клясться, что изменится. Говорил, что пойдет к психологу, бросит пить.
«Маша, я не могу без тебя и Данилки. Это моя семья».
«Надо было раньше думать».
«Я думал. Просто не мог контролировать себя. Но теперь понял — так нельзя».
Маша колебалась. Я видела, что она готова снова поверить его обещаниям.
«Машенька, не слушай его. Сколько раз уже обещал!»
«Мам, а вдруг он правда изменится?»
«Не изменится. Такие не меняются».
«Тетя Вера, дайте мне последний шанс», — попросил Сергей.
«Ни одного шанса. Довольно».
«Но я же отец Данилки. Имею право видеть сына».
«Увидишь. Когда суд решит».
Он ушел расстроенный. А я думала, что победила.
Статьи и видео без рекламы
