«Вера Михайловна, без заявления от самой потерпевшей мы ничего сделать не можем».
«А если она боится заявление подать?»
«Тогда должны быть свидетели, документы».
«Свидетели есть. Наталья все видела».
«Приводите. Будем разбираться».
Но когда участковый пришел к Маше с проверкой, она все отрицала. Говорила, что у них в семье все хорошо, что мать просто переживает.
«Вера Михайловна, ваша дочь утверждает, что никто ее не бьет», — сообщил мне Петр Иванович.
«Она боится сказать правду».
«Может быть. Но пока она сама не обратится за помощью, мы ничего не можем сделать».
Я поняла — официальными методами проблему не решить. Нужно действовать по-другому.
Стала караулить Сергея возле работы. Дождалась, когда он выйдет один, подошла к нему.
«Сергей, нам нужно поговорить».
«Не о чем нам говорить, тетя Вера».
«Еще как есть. Я знаю, что ты делаешь с моей дочерью».
«Что именно я делаю?»
«Бьешь. Унижаешь. Запугиваешь».
«Это бред. Я жену люблю».
«Если любишь, то почему она от тебя как от огня шарахается?»
«Машка у вас избалованная. Думает, что все ей должны».
«Ты ей должен. Она твоя жена, мать твоего ребенка».
«Вот именно. Моя жена. И вы не лезьте в нашу семью».
«Буду лезть. Пока не увижу, что дочь счастлива».
Он остановился, повернулся ко мне. В глазах злость, ненависть.
«Тетя Вера, я вам по-хорошему говорю — отстаньте от нас. А то хуже будет».
«Не боюсь я тебя. И дочь защищать не перестану».
Разошлись мы врагами. Но я не собиралась сдаваться. Если он думает, что меня запугает, то ошибается.
Начала обзванивать всех общих знакомых. Рассказывала правду о том, что происходит в семье зятя. Просила повлиять на него, урезонить.
Но результат получился противоположный. Люди стали относиться ко мне с недоверием. Говорили, что я вмешиваюсь в чужую семью, что нужно дать молодым самим разобраться.
Лариса Петровна прямо заявила мне в лицо: «Вера Михайловна, вы сына моего поливаете грязью. Это недостойно».
«Какую правду? Сергей золотой человек, работящий. А вы из него монстра делаете».
«Хватит! Если не перестанете клеветать, обращусь в суд».
«Обращайтесь. Я ничего не боюсь».
Но внутри страх был. Понимала, что настраиваю против себя всех. Зато дочь хотя бы живая останется.
Однажды вечером раздался звонок в дверь. Открыла — стоит Маша. Бледная, с воспаленными глазами.
«Конечно, родная. Проходи».
Она вошла, присела на край дивана. Молчит, руки дрожат.
«Машенька, что случилось?»
«Мам, я больше не могу. Совсем не могу».
«Вчера так избил, что я потеряла сознание. Данилка плакал, а я встать не могла».
Сердце у меня разрывалось от боли. «Машенька, дорогая. Зачем ты терпела?»
«Боялась. Он угрожал, что заберет ребенка. Что докажет, что я неадекватная мать».
«Бред! Ты прекрасная мать!»
«Знаю. Но поверила ему. Думала, что без него пропаду».
«Не пропадешь. Я с тобой».
«Мам, я хочу от него уйти. Навсегда».
«Правильно. Завтра же подашь заявление в полицию, потом на развод».
«А если он отнимет Данилку?»
«Не отнимет. Не дам».
