Он повернулся к ней. В глазах была какая-то странная решимость.
«Мариша, а ты никогда не думала, что мы живём не так?»
«Как это не так? Нормально живём. Дети выросли, внуки есть, квартира, дача».
«Не то я имею в виду. Ну, как будто по накатанной колее. Работа — дом — дача — работа. А где мы сами?»
Марина нахмурилась. После больницы Виталий стал говорить какие-то странности.
«Мы и есть сами. Что ты придумываешь?»
«А когда мы в последний раз куда-то ездили? Не на дачу картошку копать, а просто так, для души?»
«Да зачем нам ездить? Дома хорошо».
«А когда мы в последний раз разговаривали не о бытовых делах? О том, что нас волнует, что думаем?»
Марина встала, пошла на кухню. Разговор ей не нравился. После сердечного приступа у людей часто бывают странные идеи, врач предупреждал. Пройдёт.
Но не проходило. Виталий стал покупать какие-то книги, сидел в интернете, изучал туристические сайты. Марина злилась молча. Пенсия маленькая, а он деньги на ветер пускает.
«Смотри, какие красивые места в Карелии», — показывал он ей картинки на экране.
«Давай съездим. Хоть на неделю».
«Ты с ума сошёл? Деньги где брать? И потом, внуки на каникулы приедут».
«Оленька может и без нас справиться. А деньги есть, на похороны откладывали».
Он замолчал, но через несколько дней снова заводил разговор о поездках, о том, что надо жить, пока есть силы.
Настоящий скандал случился, когда он заявил, что увольняется.
«Как это увольняешься? До пенсии ещё пять лет!»
«Не хочу больше. Сил нет тратить жизнь на то, что не приносит радости».
«А на что жить будем?»
«Найдём что-нибудь. Я руки не потерял, мастер хороший. Частные заказы, ремонты».
«Ты спятил! Стабильная работа, социальный пакет, а ты что-то выдумываешь!»
Марина кричала, плакала, но Виталий стоял на своём. На следующий день принёс заявление об увольнении.
Недели шли в напряжении. Марина не разговаривала с мужем, только по необходимости. Он пытался наладить отношения, но она отворачивалась. Как можно было так поступить с семьёй?
Однажды утром Виталий сказал, что идёт в магазин за хлебом. Марина кивнула, не поднимая глаз от газеты. Пусть идёт, ей всё равно.
Время тянулось. Час, второй, третий. Марина сначала раздражалась, потом забеспокоилась. Неужели опять с сердцем что-то? Она уже собиралась звонить в больницы, когда услышала шаги на лестнице.
Дверь открылась. Виталий стоял на пороге с небольшим чемоданом в руке.
«Где хлеб?» — машинально спросила она.
«Забыл». Он поставил чемодан и посмотрел на неё. — «Мариша, я не могу больше так жить».
«Что ты несёшь? Какой чемодан?»
«Еду в Карелию. Один. На месяц».
Марина встала. Ноги подкашивались.
«Как это один? Ты что, бросаешь меня?»
«Не бросаю. Просто хочу понять, кто я такой, когда не папа, не дедушка, не муж, не работник. Просто Виталий».
«А я тебе кто? Тридцать лет вместе, дети родила, дом вела, а ты…»
«Ты мне очень дорога. Но я задыхаюсь, понимаешь? После больницы понял, что могу умереть, так и не поняв, зачем жил».
