Вечером друзья сына вынесли из маленькой комнаты её шкаф и тумбу, втащили комод и детскую кроватку. В зале разложили новый диван — действительно удобный, но звучащий на каждом шаге лёгким скрипом. Днём через зал ходили туда-сюда; вечером там гремели мультики; ночью шептали: «Мам, только не щёлкай пультом — дети спят». Общее пространство незаметно стало проходным.
Родилась Лиза. На дверце детской прикрепили табличку «ТИШЕ — ДЕТИ СПЯТ». В большой спальне поселилась гладильная доска и гора коробок. У Галины осталось: диван в зале, плед, высокий крючок в шкафу и маленькая полочка на самом верху, на которую она доставала, встав на стул. Но она молчала. Потому что «детям надо» и потому что верила: это правда временно.
— Мам, тебе удобно в зале? — как-то спросил Артём.
— Удобно, — ответила она, хотя на самом деле устала собирать перед сном куклы, машинки и расчески для кукол. Пульт от телевизора почему-то всегда оказывался под её подушкой.
Светлана предложила: «Давай перенесём твою лампу и вязание на кухню — там тише». И действительно, на кухне, если закрыть дверь, становилось на два тона спокойнее. Постепенно туда перебрались её очки, блокнот с рецептами, любимая кружка. Галина возвращалась туда по вечерам «чтобы не мешать», а однажды поймала себя на мысли: в зале у неё больше нет своего уголка.
Потом Артём сказал: «Диван скрипит, дети просыпаются. Давай поставим тебе на кухне кресло-кровать. Закрыл дверь — и никого не будишь, и тебя никто». Логика была неоспоримой. Галина кивнула: «Если так всем лучше — ставьте».
Кресло оказалось узким, но мягким; ночами гудел холодильник, по утрам шуршали соседские трубы. На дверце кухонного шкафчика Светлана мелом написала: «Мамино. Не трогать». Это слово грело, но и напоминало, что всё остальное — не её.
Однажды сын, неловко улыбаясь, произнёс: «Мы правда думали, что ненадолго. Но ипотека не выходит. Ты не обижаешься?» — «На что? — спросила Галина. — Я просто стараюсь жить рядом». Сын с облегчением кивнул, будто получил зачёт, и через неделю предложил новый «логичный» шаг: «Мам, может, тебе на дачу? Там воздух, тишина, детям летом хорошо. Мы постелим ковёр, купим обогреватель. Зимой тоже будет нормально».
Слово «нормально» прозвучало как «как-нибудь». Но Галина кивнула. В сумку легко уложились халат, ночная рубашка, два пледа, документы, книги, вязание. Вся её жизнь, оказывается, помещалась в одну сумку — мысль это одновременно успокоила и испугала.
Дача встретила её лёгкой пылью и скрипами половиц. Она вымыла пол, вытерла окна, развесила чистые занавески — белые, как молоко из детства. Разложила книги, включила обогреватель, вечером вскипятила чайник, и домик впервые за долгое время стал звучать только её шагами и её дыханием. Тишина поначалу давила, но быстро обернулась мягким пледом: в ней были птицы, шорох сосен и лёгкая усталость, которой можно позволить быть.
