— Давайте договоримся, — подхватил Артём. — В квартире у тебя будут твои места. И в домике — тоже. Мы спрашиваем, прежде чем переставлять. И ты говоришь, если что-то не так. Сразу.
Они смутились, словно школьники. Галина отпила чай, почувствовала запах корицы и подумала, что иногда границы растут из самых тихих слов.
А вечером внук снова подошёл к ней с серьёзным видом: «Бабушка, можно завтра я буду жить в твоём доме, а послезавтра — в нашем?»
— Можно, — сказала Галина. — Только помни: у каждого дома есть хозяйка. И у моего тоже.
Она собрала чашки, закрыла калитку и постояла под звёздами. В темноте тёплым квадратом светилось окно её комнаты. Она увидела тонкую линию, которую так долго не замечала, — линию, за которой начиналась не грубость и не обида, а её собственная жизнь: со вкусом яблочного пирога, с шуршанием страниц, с лёгким скрипом половицы, которую узнаешь из тысячи. Она взяла тетрадь, открыла на чистой странице и написала: «Моё место — здесь». И впервые не добавила: «временно».
