— Квартира оформлена на меня. Вот документы, — я достала из сумки копию свидетельства о праве собственности, которую всегда носила с собой после начала этой истории. — Если вы продолжите выносить вещи без моего разрешения, я вызову полицию и напишу заявление о краже.
Грузчики переглянулись и начали заносить мебель обратно.
— Как ты смеешь! — взвизгнула Галина Петровна. — Я мать Андрея!
— А я — хозяйка этой квартиры, — спокойно ответила я. — И требую, чтобы вы немедленно покинули мою собственность.
— Это ты пожалеешь! — свекровь тряслась от злости. — Андрей тебя не простит!
— Это мы ещё посмотрим, — я открыла дверь. — До свидания, Галина Петровна.
Она ушла, громко хлопнув дверью. Я опустилась на диван, чувствуя опустошение. Понимала, что после этого пути назад нет.
Андрей вернулся через два часа. Вошёл в квартиру как буря, с порога начал кричать.
— Ты как посмела так обойтись с моей матерью? Выгнать её как какую-то попрошайку!
— Я защищала свой дом от вторжения, — ответила я, не повышая голоса. — Твоя мать пыталась без моего ведома вынести мою мебель.
— Она хотела сделать нам подарок!
— Нет, Андрей. Она хотела показать, кто здесь хозяин. И ты ей в этом помогал.
Он замер, потом медленно подошёл и сел напротив меня.
— Лариса, давай поговорим спокойно. Мы же любим друг друга, правда? Просто подпиши эти документы, и всё наладится. Мама успокоится, я буду чувствовать себя мужчиной, а не приживалом. Разве это так много?
Я смотрела в его глаза и искала там того человека, которого полюбила. Но видела только маменькиного сынка, готового на всё ради одобрения матери.
— Андрей, ответь честно. Если бы твоя мать не давила на тебя, ты бы стал требовать переписать квартиру?
— Очень важно. Ответь.
— Наверное, нет, — нехотя признал он. — Но мама права, это вопрос принципа.
— Чьего принципа? Твоего или её?
Андрей молчал. Потом встал и пошёл к двери.
— Я поживу у мамы, пока ты не одумаешься, — бросил он через плечо. — Когда будешь готова к нормальному разговору, звони.
Дверь за ним закрылась. Я осталась одна в своей квартире. Своей — это слово теперь звучало особенно весомо.
Прошла неделя. Андрей не звонил, не писал. Зато Галина Петровна названивала по десять раз в день, то угрожая, то умоляя, то пытаясь надавить на жалость.
— Ты разбила сердце моему сыну! — причитала она. — Он не ест, не спит, всё время молчит!
Я перестала отвечать на её звонки. Потом заблокировала номер.
На работе коллеги заметили перемены во мне. Начальница, мудрая женщина за пятьдесят, как-то пригласила меня на обед.
— Лариса, что происходит? Ты сама не своя последние недели.
Я коротко рассказала о ситуации. Она слушала внимательно, не перебивая.
— Знаешь, — сказала она, когда я закончила. — Я развелась пятнадцать лет назад по похожей причине. Только у меня свекровь требовала не квартиру, а дачу переписать. И знаешь, что я поняла?
