Валентина Петровна всплеснула руками.
— Андрюша, ты видишь? Я же говорила тебе, что она не ценит семью! Думает только о деньгах! А я, дура старая, считала её родной!
— Мам, успокойся, — Андрей встал и подошёл к матери, обнял её за плечи. — Не переживай, мы всё решим.
Тамара смотрела на эту сцену и чувствовала, как что-то внутри неё окончательно ломается. Они стояли вдвоём, мать и сын, единым фронтом против неё. И вдруг она поняла страшную вещь: это было не спонтанное решение. Они обсуждали это раньше. Без неё. За её спиной. Планировали, как лучше преподнести, чтобы она не сопротивлялась.
— Вы уже всё решили, да? — спросила она тихо. — Когда? Вчера, когда я была на работе? Или на прошлой неделе, когда ездила к маме?
Андрей отвёл взгляд. Этого было достаточно.
— Значит, так, — Тамара встала. — Квартира оформлена на нас двоих. Без моего согласия вы ничего сделать не сможете. И я его не дам.
— Тамара, не говори ерунды, — Андрей попытался взять её за руку, но она отдёрнула. — Это же разумное решение. Мама правильно говорит — так безопаснее.
— Для кого безопаснее? Для меня? Или для вас?
Валентина Петровна покачала головой с видом великомученицы.
— Андрюша, я же говорила. Она думает, что мы хотим её обмануть. Нет доверия в семье. А без доверия какая же это семья?
Тамара резко развернулась к свекрови.
— Вы правы, Валентина Петровна. Без доверия нет семьи. И знаете что? Я вам не доверяю. Ни капли. Вы с первого дня пытались контролировать нашу жизнь. Решали, что нам есть, что носить, как жить. А теперь хотите забрать и квартиру.
— Как ты смеешь так разговаривать с моей матерью! — взорвался Андрей.
— А как ты смеешь за моей спиной решать судьбу нашего общего имущества?
Валентина Петровна демонстративно схватилась за сердце.
— Ой, плохо мне. Сердце. Андрюша, водички.
Андрей бросился к матери, усадил её на стул, принёс воды. Тамара стояла и смотрела на этот спектакль. Она видела такое уже десятки раз. Стоило ей попытаться отстоять свою позицию, как у свекрови тут же случался приступ. И Андрей каждый раз велся.
— Вот видишь, до чего ты мать довела! — шипел он, поддерживая Валентину Петровну. — Ей врач запретил волноваться!
— Если ей запретили волноваться, то пусть не лезет в нашу жизнь.
— Что Тамара? Я семь лет терплю её вмешательство. Семь лет слушаю, какая я плохая жена. Семь лет она приходит к нам домой как к себе. А теперь ещё и квартиру хочет забрать!
Валентина Петровна подняла на неё полные слёз глаза.
— Я всего лишь хотела помочь. Защитить вас. А ты, неблагодарная, делаешь из меня монстра.
— Вы не монстр, Валентина Петровна. Вы просто привыкли, что все вокруг пляшут под вашу дудку. Но я больше не буду.
Тамара вышла из кухни и направилась в спальню. Она слышала, как за спиной Андрей что-то говорит матери, успокаивает. Слышала, как свекровь причитает про неблагодарность и чёрствость. Но ей было всё равно.
Она достала телефон и набрала номер подруги-юриста.
