— Лена? Это Тамара. Мне нужна консультация. Срочно. Муж с матерью хотят переоформить нашу квартиру.
Следующее утро началось с военных действий. Тамара проснулась раньше всех, приготовила себе кофе и села в гостиной с ноутбуком. Она всю ночь читала юридические форумы, изучала законы, консультировалась в чатах с юристами. Картина вырисовывалась неприятная, но не безнадёжная.
Андрей вышел из спальни хмурый, не выспавшийся. Прошёл мимо неё на кухню, даже не поздоровавшись. Через десять минут появилась Валентина Петровна. Конечно же, она осталась ночевать. Как всегда, когда нужно было додавить непокорную невестку.
— Тамарочка, — начала свекровь елейным голосом. — Давайте поговорим по-человечески. Вы же умная женщина. Должны понимать, что я желаю вам только добра.
Тамара подняла глаза от ноутбука.
— Валентина Петровна, если вы действительно желаете нам добра, то не будете настаивать на переоформлении квартиры.
— Но это же для вашей защиты!
— От кого? От чего? Мы исправно платим ипотеку. У нас нет долгов. Квартира оформлена на нас с Андреем в равных долях. Какая ещё защита нужна?
Свекровь поджала губы.
— Вы молодые, не понимаете. В жизни всякое случается. Разводы, например.
Тамара внимательно посмотрела на неё.
— Вы хотите сказать, что в случае развода квартира должна остаться вам?
— Что за глупости! Просто если, не дай бог, вы разойдётесь, то квартира будет в безопасности.
— В безопасности от меня, вы хотите сказать?
Валентина Петровна обиженно фыркнула и ушла на кухню. Тамара услышала, как она что-то шепчет Андрею. Через пять минут муж вышел к ней с решительным видом.
— Тамара, прекрати упрямиться. Мы с мамой уже всё решили. Нотариус ждёт нас в одиннадцать.
— Идите без меня. Я никуда не пойду и ничего не подпишу.
— Ты что, совсем охренела? Это наша квартира!
— Вот именно — наша. Моя и твоя. А не твоей мамы. И я не позволю её отобрать.
— Никто ничего не отбирает!
— Нет? А что тогда? Зачем переоформлять квартиру на человека, который не вложил в неё ни копейки?
Из кухни вышла Валентина Петровна. На её лице была маска оскорблённого достоинства.
— Не вложила ни копейки? Да я вам на свадьбу подарила сто тысяч!
— Которые пошли на вашего же сына. На его новый костюм, на его часы, на ремонт его машины. Я не видела из этих денег ни рубля.
— Андрюша, ты слышишь, что она говорит?
— Слышу, мам, — Андрей сжал кулаки. — Тамара, ты переходишь все границы. Извинись перед мамой.
— Не извинюсь. Я говорю правду.
— Правду? — Валентина Петровна всплеснула руками. — Твоя правда в том, что ты жадная, неблагодарная женщина! Я приняла тебя в семью, относилась как к родной дочери!
— Вы относились ко мне как к прислуге. Которая должна обслуживать вашего сына и молчать.
— Смею. Потому что это мой дом. Моя квартира. И я не позволю вам её украсть.
Слово «украсть» повисло в воздухе как пощёчина. Андрей сделал шаг к жене, и Тамара невольно отступила. Она никогда не видела его таким разъярённым.
— Убирайся, — прошипел он. — Убирайся из нашего дома.
— Это и мой дом тоже.
