Утром Марина приняла решение. Она дождалась, пока Андрей уйдёт на работу, одела Соню и повезла её к своей маме. Потом вернулась домой. Галина Петровна восседала на кухне, как на троне, попивая чай из их лучшего сервиза.
— Галина Петровна, нам нужно поговорить.
— О чём это? — свекровь подняла брови. — О том, что ты ребёнка с утра куда-то утащила?
— О том, что вы переезжаете. Сегодня.
Повисла тишина. Галина Петровна медленно поставила чашку.
— Что ты себе позволяешь? Это квартира моего сына!
— Это наша семейная квартира. И я как член этой семьи имею право на комфортную жизнь в собственном доме. Вы можете вернуться в свою квартиру. Ремонт, насколько я знаю, там закончился ещё месяц назад.
Лицо свекрови стало багровым.
— Ах ты… Да я сейчас Андрею позвоню! Он тебе покажет!
Она схватила телефон и начала набирать номер. Марина спокойно ждала. Она слышала истеричный голос свекрови, требования «немедленно приехать и разобраться с этой нахалкой».
Через сорок минут Андрей ворвался в квартиру. Его лицо было перекошено от ярости.
— Ты что себе позволяешь? Это моя мать!
— А я твоя жена, — Марина оставалась спокойной. — И мать твоей дочери. Но почему-то права голоса в собственном доме я не имею.
— Мама останется! — отрезал он. — И точка!
Марина кивнула. Она ожидала такого ответа.
— Хорошо. Тогда я с Соней уезжаю к родителям. Когда решишь, что важнее — семья или мамины капризы, позвонишь.
Она пошла в детскую собирать вещи. Андрей шёл следом.
— Ты не посмеешь! Это шантаж!
— Нет, это выбор. Твой выбор. Либо мы живём как семья — ты, я и наша дочь. Либо ты живёшь с мамой. Решай.
Галина Петровна стояла в дверях, её глаза метали молнии.
— Андрюша, не смей ей потакать! Она тебя вокруг пальца обводит! Разведётся, квартиру отберёт, ребёнка не давать будет!
Марина застегнула сумку и повернулась к мужу.
— Я буду ждать твоего решения три дня. Если свекровь останется жить здесь, я подаю на развод.
Она прошла мимо них к выходу. У самой двери Андрей схватил её за руку.
— Марина, подожди… Давай поговорим…
Она посмотрела ему в глаза. В них металась растерянность маленького мальчика, который не может выбрать между двумя игрушками.
— Говорить больше не о чем, Андрей. Ты либо муж и отец, либо вечный мамин сынок. Середины здесь нет.
Три дня тянулись как три года. Марина жила у родителей, стараясь не показывать дочери своих переживаний. Соня скучала по папе, спрашивала, когда они поедут домой. Марина отвечала: скоро.
На исходе третьего дня раздался звонок. Андрей говорил тихо, устало.
— Мама уехала. Приезжайте домой.
Марина вернулась. Квартира выглядела опустошённой, словно после урагана. Андрей сидел на диване, обхватив голову руками.
— Она сказала, что я предатель. Что отрёкся от родной матери ради… — он не договорил.
— Ради семьи, — закончила Марина.
Она села рядом. Между ними всё ещё была пропасть, но появился шаткий мостик надежды.
— Марина, прости. Я был слепой. Мама всегда умела… манипулировать. Я просто не хотел это видеть.
