— Сестренка! — завизжала она и кинулась мне на шею.
Я ненавидела ее задолго до того, как познакомилась с ней, и понятно почему: если каждый день слышать что-то вроде «вот Эмилия уже в год кушала так аккуратно, что ни одного пятнышка на слюнявчике не было» или «твоя сестра точно не сидела бы все выходные дома, она такая красавица, у нее наверняка куча друзей», сложно стать лояльной к этой мифической сестре. Но в тот момент, когда я с ней познакомилась, она вызвала у меня нечто новое, обусловленное не только ревностью, но и чем-то иным — я не могла отделаться от чувства, что все это неправда, что она мошенница. Когда я высказала это матери, предложив сделать ДНК-тест, она сразу осекла меня.
— Соня, да что с тобой не так — ты что, не видишь, как она на меня похожа?
Это была правда — Эмилия, точнее, Настя, так ее теперь звали, была очень похожа на мою мать. Такая же тоненькая, невысокая, с детским голоском и беззащитным лицом. В целом черты лица не были прям идентичными, но вот выражение — один в один.
Я же вся была в отца, в чем мама всю жизнь меня обвиняла, называя «каланчой», «дылдой» и «жирафой». Иногда я думала, что лучше бы он забрал меня с собой, когда ушел, но сразу же после этой первой слабости на меня обрушивалось чувство вины — неужели я и правда хотела бы, чтобы мама осталась совсем одна?
Теперь мама была не одна. Нет, Эмилия к ней не переехала (можно я буду называть ее так?), но она частенько к ней приезжала, а уж созванивались они по пять раз на дню. Она затеяла у мамы ремонт, хотя я сделала его собственноручно только год назад — мне было больно смотреть, как две ловкие женщины в синей робе отрывали обои с голубыми цветочками, которые я с так долго согласовывала с мамой, как снимают светильники, за которые я отдала целую кучу денег… Эмилия ничего не согласовывала с мамой, но маме внезапно все нравилось — и красные с золотом обои, и сверкающая тысячей граней хрустальная люстра… Нет, это все не было в каком-то древнем уродском стиле, все было как раз очень круто и современно, я и не знала, что золото и хрусталь могут смотреться так стильно, а ведь я дизайнер.
— Я же тебе говорила — не стоит тебе идти в дизайнеры, у тебя совсем нет вкуса! Вот у Настеньки есть вкус, хотя она никогда на это не училась.
Мама, в отличие от меня, легко приняла новое имя своей старшей дочери.
Нужно отдельно сказать про то, кем была Эмилия. Она была нутрициологом, но прежде всего блогером — вела страницы в соцсетях, снимая чуть ли не каждый момент своей жизни. Встречу с мамой и со мной она тоже выложила в сеть, и я злилась, что она даже не спросила у меня разрешения — на видео я была лохматая, с выпученными глазами и смазанной помадой.
— Учись у старшей сестры, — сказала мне как-то мама. — Тебе тоже стоит рекламировать себя в интернете, иначе у тебя так и будет полтора клиента в год.
