Эмилия и сама лезла ко мне с разными предложениями, обещала прорекламировать меня в своем блоге и так далее. Ее попытки подружиться выводили меня из себя — как будто можно вот так, только по факту общего ДНК, стать внезапно близкими людьми. К тому же я совсем не была уверена в том, что эта ДНК у нас общая.
Да, я всегда была подозрительной. А тут такое внезапное появление… С чего я должна ей верить? Эмилия рассказывала, что она узнала о том, что является приемной случайно, хотя всегда об этом подозревала. Ее мать умерла рано, а бабушка была с ней так строга, что сложно было поверить в то, что она хотя бы немного ее любит. Сначала Эмилия думала, что просто бабушка не верит, что она родилась от ее сына, считает, что мать ее «нагуляла», поэтому ее ненавидит, но однажды она услышала их с папой разговор, из которого узнала, что мама нашла ее на вокзале и похитила, потому что десять лет пыталась родить своего ребенка и не могла. Почему она так поступила, как смогла оформить документы, Эмилия так и не узнала — отец начал терять память, что-то вроде раннего Альцгеймера, и выспросить у него она ничего не успела. А бабушка… Бабушка умерла. Но она всегда помнила о том, что где-то у нее есть настоящая мама, которая ищет ее, и она решила во что бы то ни стало ее отыскать, даже обращалась на передачу «Жди меня». Все, что она знала, это что ее украли на вокзале и свой примерный возраст. А еще у она помнила, что в детстве у нее было желтое платье, которое мама не разрешала ей одевать. Поэтому, когда она случайно прочла в статье про девочку в желтом платье, пропавшую на вокзале, сразу поняла — это она. К тому же она была очень похожа на маму.
Я не знаю, сделала бы я что-то, если бы не та самая вышивка, которую я искала для мамы целый месяц и которую она приняла так, словно я передала ей тарелку с огурцами, а вот над подарком новообретенной дочери охала так, словно получила Porsche или бриллиантовое колье, хотя это были всего-навсего часы, да, может, не дешевые, но все же самые обычные.
Так вот, когда Эмилия затеяла у нее ремонт, мама жила у меня, но каждый день я возила ее в квартиру, чтобы она могла проконтролировать процесс или заняться расхламлением: мама решила, что это отличный повод избавиться от всего ненужного. Она складывала в картонные коробки свои старые конспекты уроков, просроченные лекарства и высохшие краски (до вышивки мама увлекалась рисованием). Я таскала эти коробки вниз, к мусорке. Надо ли говорить, что в одной из этих коробок я нашла свою вышивку. Казалось бы — что мне обижаться на Эмилию, ведь это мама сунула вышивку в мусор? Но дело все в том, что с появлением сестры в нашей жизни мама резко потеряла интерес и к вышивке, и к церковным службам. Ее теперь интересовало только здоровое питание и Эмилия.
