Началось все с волос. Он принялся отращивать их, прямо как Генка, и тогда муж взял машинку и обрил его почти наголо. Сашка плакал, вырывался, обзывал отца самыми гнусными словами, за что еще получил. И через месяц, когда волосы немного отрасли, выкрасил их в ярко-зеленый. Конечно, снова получил от отца и снова плакал.
Потом был пирсинг, первая татуировка, один скандал за другим. Окончив школу, Сашка не захотел никуда поступать и сказал, что будет бить татуировки, не зря же в художку ходил. Тут уже и Лида испугалась — надо же какое-то образование получить, ну хотя бы училище! Муж радовался — надеялся, что сына в армию заберут и там из него всю дурь выбьют. Будто забыл про порок сердца, или никогда и не обращал на это внимание, хотя Саше операцию даже делали, и Лида, уже беременная Соней, лежала с ним в больнице и думала, почему-то, о Генке.
Наверное, она давно знала, что этим все закончится — в последнее время они так ругались, что рано или поздно это должно было случиться. Муж к тому же стал пить, и тогда уже вообще не мог себя сдержать. В тот раз Сашка дал ему сдачи, не побоялся. А утром Сашкины вещи были уже на лестничной площадке.
— Чтобы я тебя здесь больше никогда не видел, — сказал муж сыну.
Лида плакала, конечно. Но когда муж и на нее замахнулся, решила, что лучше его не злить. Иногда, а, точнее, все чаще и чаще, она думала о том, что можно было бы от него уйти, но даже сама мысль об этом вызывала в ней ужас. Во-первых, ей и некуда было идти — квартиру родителей они продали и купили эту, в совместное пользование, а больше у нее никого и не было. Во-вторых, ей попросту было страшно — она никогда не жила одна, в библиотеке ей платили копейки, так что… К тому же муж души не чаял в дочке, и вот на нее не то, что руки никогда бы не поднял, он пылинки с нее сдувал! Разве он отпустит Соню? Как-то даже сказал, вроде как в шутку, что спустит с лестницы любого ее ухажера. Но и сама Лида, и даже Соня понимали — в этой шутке есть большая доля правды. Поэтому Соня предусмотрительно своих кавалеров домой не приводила, хотя они у нее и были, Лида точно это знала — однажды случайно увидела у нее переписку на ноутбуке. Соня вообще целыми днями сидела в своем ноутбуке, даже в колледж его за собой таскала.
— Мам, — сказала она шепотом в один из сентябрьских дней, когда отец был в ванной, а они вдвоем лепили пельмени на кухне. — Сашка женится через две недели.
Пельмень из рук Лиды полетел на пол.
— Обычно. Как еще люди женятся? Он на свадьбу меня пригласил. И тебя, кстати.
Сердце у Лиды забилось.
— Так ты что, с ним общаешься?
Дочь округлила глаза.
— Если вы, бессердечные люди, выгнали собственного сына из дома, ты думаешь, я возьму и откажусь от брата?
Лиде стало стыдно, словно бы дочь все знала про Гену и этим её упрекала.
— Я его не выгоняла, — начала оправдываться она.
— Ага, не выгоняла… Нет, ну хоть бы раз на защиту его встала! Ладно, сейчас не до этого. Я вот что хочу сказать — ты как хочешь, а я поеду.
Лида покачала головой.
