Уходя, Лера задела сумкой тумбочку. Посыпалось всё с тумбочки на пол, зазвенело. Цокнул плеер Максима. Отлетели какие-то куски. Максиму показалось, что вздрогнула земля. Лера мрачно посмотрела на обломки.
— Давно мечтала это сделать, — и закрыла за собой дверь.
Максим сел на диван, держа в руках сломанный плеер, стал собирать растерянные мысли. Где он упустил, что не так сделал… Как так получилось, что она ушла.
Максим закоренел в своём холостячестве, и, когда, наконец, женился, не сильно изменился. Он сам и не замечал, как ранит жену.
А любовь большая была у них, это да. И друг друга они стоили.
С юношества он нравился девчонкам. Сразу и не скажешь, отчего. Красавцем не назовёшь. Высокий, нескладный, с длинными руками. Тихий, робкий. Но глаза. Девки падали. Отведёт волосы свои длинные, русые и зыркнет вроде как стеснительно. А как ужалит. Сам он не понимал ничего в этом. Ему было дано, а чего с этим делать, он не знал и не думал. Ему турпоходы были интереснее или программирование.
С Лерой очевиднее всё. Длинные ноги из-под сарафана (Максим, если думал про жену, то всегда в сарафане её представлял), волосы тёмные в две косички. Лицо тоненькое, ажурное какое-то, глаза огромные, зеленющие. Высокая, ладная вся, стройная. Парни, конечно, всегда увивались. Некоторые — хоть просто посмотреть. А она нет, не пользовалась. Спокойная всегда, отшивала — рубила с плеча. Задумчивая, себе на уме. Гордая.
Максима будто ждала. Будто и не было никого получше.
Друг друга стоили, чего уж.
Она терпела, он не замечал, думал, всё ладно у них. Вот через пять лет и надломилось, треснуло. Даже и Максим стал подмечать.
А этот плеер несчастный он достал с превеликим трудом, давно гонялся. Отхватил за огромные деньги. Все с мобильника музыку слушают, а него коробочка величиной с толстый блокнот, кнопки здоровенные, крутилка громкости. Но звук аховый. Максим не мог нарадоваться. Лера сначала иронизировала: «А где в него кассеты вставляются?», «Им и убить можно». А потом тихо возненавидела.
Максим сразу наушники хватал, если что. Уходил в музыку от проблем. Чуть Лера заведёт разговор: вечно футболы, походы, велики, лыжи, друзья… ей и места нет. Он сразу в музыку — а? чего? У неё руки опускались. Но терпела, думала, пройдёт.
Сидел Максим на диване, крутил в руках обломки. Некуда было сбежать, не работала музыка. «Надо починить», — подумал вяло.
Кое-как слепил. Плеер, собранный, склеенный, заработал. Включился. Трещина во весь небольшой экранчик. Почти вся музыка слетела к чертям. Исчезли треки, прочистилась память. Остались жалкие крохи, из разных папок по файлику, всего штук пятьдесят песен. Как так получилось, Максим не мог понять, да и не очень он сейчас мог думать. С трудом вот собрал остатки воли, на починку плеера хватило. А больше нет. Всё.
Он выдохнул, откинулся на диван. Прислушался к себе. Полегчало, нет?
— Послушаю, что есть, — сказал сам себе.
Надел наушники. Полистал коротенький список. «Во, в самый раз — соль на раны. Полезно, говорят».
