— Славян… — узнал в толпе давнего друга. Стоял, глядел на него стеклянными глазами. Пашка поправлял очки, переводил взгляд с ребят на Максима. Те тоже притихли, заметили их. — Ха! Получилось, значит! — Максим криво улыбнулся. — Получилось, Паштет! — он хлопнул Пашку по плечу, побежал к ребятам.
Мял руку, похлопывал по плечу. Остальные смотрели криво, переговаривались. Славян, в общем, не изменился сильно. Кудри немного поредели, щёки чуть пообвисли, стал ещё массивнее. Но так, ничего. Нормальный мужик.
— Рад тебя видеть, — сказал Максим.
— И я рад, — странно ответил Славян. Окружающие мялись. Вроде улыбались, а вроде и неудобно им как-то было.
— Ладно, парни, чего стоим! Давайте делиться и играть! А то до обеда будем тут тупить, — крикнул бодрый Максим.
Играли. Максим носился бешено, назабивал кучу мячей, отрабатывал в обороне, всех обыграл. Был доволен.
Это потом всё плохо стало. Во время игры он и не заметил ничего. Как закончили, пошёл к сумке водички попить, тогда только увидел.
Стоит в плащике незнакомом. Красивая до невозможности. Но какая-то не такая. Другая. Максим ещё ничего не понял, а внутри уже всё оборвалось. Глянула на него, как на чужого, а Славяна в губы поцеловала. У Макса бутылка из руки выпала.
— Я так и знал, что не надо было тебе приходить, — забубнил сзади Пашка.
Максим одурело обернулся на него. Хотелось бежать, разнимать, бить, обнимать… душу рвало, ноги ослабели… Он опустился на колени, упёрся руками в ноги.
— Ага, вот такой ценой, значит? — замотал головой. — Ладно… Ладно! Поглядим ещё! — он схватил сумку, и как был, потный, мокрый, в грязной форме пошёл-побежал прочь от поля.
Развил лихорадочную деятельность.
Стал долбить Цоем обнажённые нервы. Там, на берегу горной реки куролесил: в один раз кричал Славяну, чтобы тот забыл Леру; в другой, чтобы остались и никуда не плыли; потом и то, и другое… Возвращаясь «домой», звонил Пашке и спрашивал, что слышно про Леру. Тот всегда одинаково смущался, но всякий раз для него один и тот же вопрос был, как первый раз. И каждый раз ответы друга Максима совсем не устраивали.
В его сознании ничего не менялось, как он не кувыркал эпизод в прошлом, его память хранила лишь первоначальные картинки и образы. В ней ничего не стиралось и не добавлялось нового. Он инородным телом вонзался в перекорёженное в очередной раз настоящее, оказываясь в своём кресле, как только завершалась «Кончится лето».
От его метаний становилось всё хуже.
Максим выдохнул: «Надо не наскоком, надо системно».
Взял недельный отпуск, засел дома за наушниками и плеером. Рядом блокнот и телефон. В блокноте делал пометки против песен, по телефону мучил безотказного Пашку.
Стал прощупывать свою память, глядя на оставшиеся песни в проигрывателе. Вот бы куда-нибудь в то время, которое чуть после того похода или перед ним… «Вот если б… не дать познакомиться Славяну и Лере, а?».
Как раньше не вспомнил?!
