Он встал, прошелся по комнате. Его злила не она, а эта ее многолетняя привычка искать в себе причину чужой жестокости.
— Ты приедешь, и Ирина устроит истерику. Родители будут ее успокаивать и смотреть на тебя с укором. Зачем тебе это добровольное мучение?
— Может, я тогда была не права? Может, надо было остаться, поговорить, все объяснить?
— Объяснить что? — Дмитрий остановился. — Что ты не верблюд? Ань, после того, что она сказала, я с трудом сдержался, чтобы не высказать все, что думаю об их «воспитании».
Анна упрямо сжала губы.
— Они празднуют в «Лилии». Это лучший ресторан в их городе. Наверное, заняли денег.
Дмитрий замер. Название зацепило его память.
— Ресторан «Лилия»? В Подольске? Уверенна?
— Да. Мама несколько раз повторила. А что?
Он медленно опустился на подлокотник кресла, на его лице промелькнуло удивление, сменившееся задумчивостью.
— Что такое? Ты знаешь это место?
— Более чем. Владелец «Лилии», Андрей Волков, — мой старый друг. Мы с ним в одной общаге жили, когда студентами были. Я ему потом всю систему учета и бронирования для его ресторана писал, когда только начинал свой бизнес. Можно сказать, он был одним из первых моих крупных клиентов.
Анна недоверчиво смотрела на него.
— То есть… свадьба моей сестры, которая запретила мне на ней появляться, проходит в ресторане твоего друга?
— Именно. Друга, который будет очень рад меня видеть. В любое время.
Они помолчали. И вдруг в глазах Анны, до этого тусклых и печальных, зажегся опасный огонек.
— Какой интересный поворот.
— И каковы наши действия? — спросила Анна. В ее голосе появились стальные нотки.
Дмитрий задумчиво посмотрел на нее.
— Мы можем просто приехать. Поужинать. Андрей будет только счастлив нас принять и найдет нам лучший столик.
— Значит, ты предлагаешь нанести дружеский визит в ресторан «Лилия» в субботу вечером?
Он понял ее без лишних слов.
— И ты будешь меня сопровождать.
— Естественно. Ты же должен показать мне место с такой хорошей кухней. А то, что там проходит какой-то банкет… простое совпадение.
— Это провокация, Ань.
— Это сеанс психотерапии, Дима. Мне нужно закрыть этот гештальт. Меня годами задвигали в угол, чтобы «не расстраивать Ирочку». Я устала.
Он сел рядом и обнял ее.
— Ты понимаешь, что после этого мосты, скорее всего, будут сожжены? Окончательно.
— А разве они еще целы? — горько усмехнулась она. — Мне кажется, там уже давно одни обугленные развалины.
Он помолчал, признавая ее правоту.
— Хорошо. Я с тобой. Но есть правила. Никаких криков и обвинений с нашей стороны. Мы ведем себя безупречно. Если начнется скандал — мы молча уходим.
Вечером, стоя перед шкафом, Анна поняла, что выбирает не платье, а броню. Она отбросила все яркое и легкомысленное. Ее рука сама потянулась к темно-синему платью — строгому, элегантному, закрытому. Оно не кричало о статусе, оно говорило о достоинстве.
В субботу светило холодное осеннее солнце. Всю дорогу до Подольска Анна молчала, глядя на проносящиеся мимо пейзажи.
