— Чувствует мое сердце — не вернется он, — плакала Паша. — У нас же мужиков раз-два и обчелся. Побоятся оставлять они крепких хлопцев… Лида молчала, а что она могла ответить? Где найти слова утешения, если у самой в груди сидит боль от потери мужа?
Но вдруг калитка во дворе хлопнула и в хату вошел Михаил. Прасковья кинулась к нему на шею, целуя и приговаривая:
— Жив, жив, родненький мой. Расскажи, зачем вас собирали? Но Михаил ничего не ответил, он зачерпнул воду ковшом из ведра и жадно пил ее. Затем, отбросив ковш, вышел на улицу. Прасковья бросилась за ним, но Михаил скрылся в саду. Зная своего мужа, она решила унять свое любопытство и подождать, пока он сам не расскажет. И вдруг с соседнего двора послышался вой, затем мимо ее забора пронеслась тетя Дуня, соседка. Прасковья выскочила и увидела Галину, с которой вместе ходят на дойку. Та стояла с каменным лицом, по которому текли слезы.
— Галька, что случилось? Куда тетя Дуня побежала?
— Хлопца своего снимать.
— Откуда? Что с ее сыном? — Прасковья ничего не поняла.
— Вздернули его на веревке. Как и Витьку со Степаном. Да зряшное то дело, не разрешат снять, — покачала она головой. Прасковья побледнела. Витя, Степан и сын Дуни Гриша были в числе тех шестерых, которых вместе с ее мужем собрали немцы и увели.
— А твой, значит, согласился. Тьфу, — Галя плюнула и грозно сверкнув глазами, развернулась и быстрым шагом пошла к своей хате.
— Кто согласился, на что? — недоумевающе бормотала Прасковья и, не в силах дальше сдерживаться, отправилась в сад чтобы поговорить с мужем. Он сидел на пне и ковырял землю небольшой палочкой.
— Расскажи мне все, Мишенька… Я жена твоя, я знать должна.
— Что ты должна знать? — он поднял на нее глаза, в которых застыли лед и ненависть. — Что муж твой предатель?
— Что ты говоришь, Мишенька? Кого ты предал? — испугалась молодая женщина.
— Для всех я предатель. Да и для тебя тоже им буду. Знаешь, почему я не там болтаюсь на веревке вместе с Гришей, Степкой и Витей? Потому что они не хотели становиться частью вспомогательной полиции, то есть работать на них.
— То есть, ты хочешь сказать, что стал полицаем? — Прасковья попятилась назад.
— У меня было два выхода — или на виселицу, или согласиться. Я выбрал второе, потому что я еще молод, жить хочу. Потому что у меня дети в школе, мне их учить надо. И потому что я хочу сохранить жизнь тебе, Лиде и Сашке с Лёшкой… Так что Иван, я и Игнат согласились. У Игната и Ваньки по трое детей, как оставить их без кормильцев? И лучше тебе не знать, что сделали с нашим председателем, который плюнул в лицо обер— лейтенанта. Прасковья убежала в хату и бросилась ничком на кровать, громко зарыдав. Лида, которая была умной женщиной, все поняла.
— Он на них работать будет, потому его в живых оставили? — спросила она, погладив Пашу по спине.
— Да… Лидочка, прости, прости!
