1942 год Кубанская станица
У Прасковьи Крутко в хате проживала семья из Ленинграда. В начале зимы, еще в декабре 1941 года ее вызвал к себе председатель сельского совета и попросил принять на постой вдову солдата и ее двух сыновей Алешку и Сашу. Прасковья нисколько не была против, они с мужем любили детей, правда, своих еще родить не успели — поженились только в октябре 1940 года. Ее Миша был учителем в сельской школе, а она же работала дояркой. Хата, которую им поставили родители, была новая, крепкая и вместила в себя несчастную женщину с детьми, вынужденную бежать из родного города, которые сжали в тесные тиски блокады немцы.
— Главное, что уберегла детей, а это самая большая ценность, — говорила Прасковья, когда Лидочка умывалась слезами, вспоминая жизнь в квартире, библиотеки и театры.
Городская жительница, она не ведала, что такое жизнь в селе и ей было трудно. Но она знала, что Прасковья права. Главное, что дети живы. В тайне от детей Лидочка плакала по ночам, вспоминая о своем муже Никите, на которого получила похоронку в начале июля 1941 года. А утром она гордо вскидывала голову и, засучив рукава, помогала Прасковье управляться по дому и во дворе. Вот так и прожили они несколько месяцев — Прасковья и Лида занимались хозяйскими делами, а муж Прасковьи, Михаил, учил детей в школе, а после занимался с Сашей и Лешей, обучая их чтению и письму. Саша пошел в первый класс в станичной школе, а Леше было всего пять лет, но он схватывал буквально на лету, повторяя все за старшим братом.
Иногда, желая побыть вдвоем, Прасковья и Михаил укрывались от чужих глаз в тихой роще за станицей. Там было их излюбленное место. В этой роще Прасковья забывала обо всех печалях, о всех хлопотах и делах. Она чувствовала себя девицей на выданье, ведь именно здесь они с Мишей до свадьбы укрывались от родительских глаз… ***
В сентябре 1942 года случилось то, что больше всего на свете боялись жители станицы — на ухабистой дороге, ведущей через небольшой населенный пункт, появились танки со свастикой. Волна ужаса поднималась в груди у каждого, кто их видел, и только любопытные дети, кажется, не боялись, и норовили вырваться из крепких рук матерей, чтобы поближе разглядеть танки. Всех жителей собрали у сельского совета, а те, кто выкрикивал в адрес врага громкие и гневные речи, были расстреляны на месте… Всего 7 человек… Затем была пламенная речь немецкого командира, который обещал им спокойствие и сохранность жизни в обмен на то, что они будут работать на благо освободителей. Такими они себя считали.
Запуганным людям ничего не оставалось, как подчиниться. Самый главный из фрицев выступил вперед и собрал шестерых мужиков, среди которых был учитель, распустив остальных жителей по домам. Лида и Прасковья со страхом выглядывали из окна хаты на дорогу, ожидая, когда вернется Михаил.
