Анатолий — перспективный молодой человек, сын друзей семьи, хорошо знакомой Нине, казался идеальным вариантом для скромницы косоручки Веры.
Мать решила, что доча с ним будет как за каменной стеной. Ну, а она уж проследит. Когда дошло до покупки квартиры, то конечно тёща настояла, чтобы дети поселились по соседству.
Любимый зять прислушался к маме жены, которая его боготворила, и вскоре поселились в доме напротив.
С тех пор окна Нины Павловны смотрят в окна дочери, а она — как живёт Вера и из года в год донимает своими нравоучениями.
Мать держала руку на пульсе, постоянно наведывалась и журила дочку по делу и без, объясняя как надо за мужем ухаживать, как хозяйство вести, как детей воспитывать.
— Хорошо! Я у тебя рукопопая, бестолковая грязнуля, поэтому Толик сбежал от меня. А почему же мой отец покинул тебя? Ты же идеальная женщина.
Сковорода с грохотом полетела на пол. Нина готова была надавать дочери подзатыльников, как она делала, когда Верочка училась в школе.
Но на этот раз перед ней была не школьница с двумя косичками, а взрослая женщина, дважды мама, да и глаза её светились опасным блеском. Решимость и презрение, с которыми смотрела Вера на мать в ту секунду, остановили Нину.
— Уходи, мама! Я никогда не видела от тебя любви и поддержки, да чего уж там, банального уважения. Иногда мне казалось, что ты меня удочерила. Мне всегда хотелось жить в каком-нибудь детском доме и думать, что я круглая сирота. А я и была круглой сиротой при живых родителях!
— Ну знаешь!..
— Знаю — знаю! Неблагодарная, невоспитанная хабалка, загубившая твою молодость, красоту и карьеру.
Нина открыла рот, чтобы что-то сказать.
— Ах, да! Забыла про рукопопую неряху, размазню, безалаберную тетерю. — Верочка кипела как чайник.
Она вскочила и стала демонстративно загибать указательным пальцем правой руки пальцы левой.
— В общем, в мои тридцать пять лет, с моим куриным мозгом не упомню все «похвалы», которыми ты меня одаривала за моё супер счастливое детство.
С каменным лицом и трясущимися от негодования руками мать Веры пробкой вылетела из квартиры, кинув на прощание, что у неё с этой минуты нет дочери.
А у Веры, несмотря на предстоящий развод, словно плита каменная упала с груди, даже дышать легче стало. После ссоры с матерью впервые она получила свободу, о которой могла только мечтать ранее.
Неделю никто не ходил и не бурчал над ухом, не командовал и не полоскал ей мозг в её квартире. А ещё Верочка поменяла замки на двери, чтобы у матери не было искушения шастать к ней без приглашения.
Женщине стала нравиться независимость и тишина в доме. Пашка и Федька слушались маму и не проказничали.
Вера нашла в себе силы и способности не скатиться до уровня Нины в воспитании сыновей и не удариться в противоположный сценарий — воспитание во вседозволенности.
Она выбрала золотую середину. Стала такой родительницей, которую бы желала видеть в своей маме, но там была безнадёга. Нина неисправимая.
