Кабинет Лиде убирать дозволялось, главное было не трогать ничего на столе. Ослушаться Лида не смела, и не трогала ни компьютер, ни бумаги. Как тут ослушаешься, когда этот Владислав как глянет на неё вечно своими голубыми глазами — аж сердце покрывается ледяной коркой. Раз Лиде показалось, что в голубых глазах хозяина имеются жёлтые вкрапления, но разглядывать она не стала от греха подальше.
Она вообще старалась не смотреть в его глаза…
Хозяин говорил ей не заходить в дальнюю комнату. Он вообще был странным. Лиду отправили к нему из агентства, она и пришла. Это их, горничных, в агентстве проверяют вдоль и поперёк. А кто будет проверять работодателей? Пришёл человек, денег заплатил агентству, как посреднику, и всё. Считай, купил её, как вещь.
Лида тщательно убирала огромную квартиру. Четырёхкомнатную. Три комнаты, кухню, коридор и санузлы убирала, а в четвертую ей ход был заказан.
— А что там? — бесхитростно спросила Лида.
— Там… там комната моей покойной жены. Я и сам туда не заглядываю.
— Так там пылью всё небось заросло?
— Лида! Не ходи в ту комнату. Просто дорогу туда забудь. Это ясно?
Она покивала. И чего так разоряться? Комната-то всё равно заперта. Как она туда войдёт?
Иногда, моя пол в коридоре рядом с запертой дверью в четвертую комнату, Лида прижималась к ней то глазом, то ухом. Прямо к замочной скважине прижималась. Надеялась, что увидит или услышит что-то. Глазу ничего не было видно — видимо, окна в комнате были чем-то плотно закрыты. Тогда Лида прислушивалась. Вдруг комната заговорит с ней. Шорохом плотных штор. Скрипом паркета. Или голосом призрака покойной жены странного хозяина?.. Бр-р-р.
Почему он был странным? Она и сама толком не знала. С чёрной шевелюрой, часто лохматый и небритый, он работал за компьютером в своём кабинете. Что-то печатал. Кабинет Лиде убирать дозволялось, главное было не трогать ничего на столе. Ослушаться Лида не смела, и не трогала ни компьютер, ни бумаги. Как тут ослушаешься, когда этот Владислав как глянет на неё вечно своими голубыми глазами — аж сердце покрывается ледяной коркой. Раз Лиде показалось, что в голубых глазах хозяина имеются жёлтые вкрапления, но разглядывать она не стала от греха подальше.
Она вообще старалась не смотреть в его глаза. И объяснить, в чём дело, Лида не могла. Ну, холодеет сердце, а причина-то в чём? Владислав за два с половиной месяца ни разу не сказал ей плохого слова. Зарплату платил исправно и щедро. Что не разговаривал с ней, так это и понятно — серьезный занятой человек. А она кто? Просто горничная. По сути, уборщица.
Лида ехала в Москву совсем за другой жизнью. Она хотела стать моделью. Внешность позволяла, слава Богу. Лида была высокой, худой и красивой. Но в столице оказалось, что этого недостаточно. Что нужны связи и деньги.
— Папика тебе надо. — посоветовала пробивная развязная Альбина, с которой Лида познакомилась на кастинге. — И всё будет. И деньги, и связи. Там и моделью станешь.
— Ну, нет. Это не наш метод. — сказала Лида.
