Старый дом пустовал 12 лет. Хозяин никак не решался продать родительскую хату чужим людям. Что-то мешало. Он давно, с юности, жил в столице, однако сердце щемило от мысли, что в этих комнатах поселится другое счастье. Пусть и не часто — когда навещал могилы отца и матери — родные стены грели его. И ждали.
Тем временем из деревни его детства жизнь постепенно уходила…
Хозяйство пошло ко дну, закрылся сельсовет и центр событий переместился за 15 километров отсюда. О временах, когда в Суровнях работали столовая, банно-прачечный комбинат, садик и средняя школа, дворец культуры, местные вспоминают как о далеком прошлом. Хотя всего-то лет 20 назад село звенело детскими голосами…
Боль давно утихла, но горький привкус разочарования у тех, кто остался, никуда не делся, ведь со многими из них поступили бесчеловечно. Кто-то лишился работы прямо перед пенсией, кто-то — хорошей должности, из-за отсутствия перспектив у многих уехали дети и внуки. А впереди еще довольно активные годы. И деть себя, кроме огорода, некуда.
Что осталось? Лесничество, маленький ФАП, контора жилкомхоза, магазинчик и библиотека. Читальня скромно ютится в огромном здании бывшего Дворца культуры. Это запущенное здание с одной стороны напоминает о былом размахе совхозной жизни, а с другой — о безжалостной реальности. Крыша над концертным залом прохудилась, сцена и кресла сгнили. Только в фойе и в паре кабинетов на первом этаже все еще теплится жизнь.
Именно сюда, в бывший очаг культуры, люди по праздникам приглашали священника из райцентра. До города — почти 30 км, автобус к ним стал ходить редко, три раза в неделю. Даже на Крещение и Пасху жители не всегда могли попасть в храм. А с возрастом многим хочется в церковь. Проходит суета, появляется время и душа просит молитвы.
Как-то в один из праздников зашел разговор с батюшкой — мол, хоть поклонный крест в деревне поставить. А тот возьми и скажи:
– Крест поставим, а еще хорошо бы хату какую-нибудь для молитвы приспособить.
При случае идею озвучили хозяину синего дома, который стоял неподалеку от бывшего дворца культуры. Тот обещал подумать. И через какое-то время позвонил в местную библиотеку:
– Под церковь я готов отдать родительский дом односельчанам.
Женщины собрали инициативную группу, объявили сбор средств по всем окрестным деревушкам. Мужчины оценили фронт работ. Одна стена прогнила, пол надо было менять, печь разбирать, крышу обшивать шифером.
Поставили цель: первую службу провести на Рождество.
На Покров собрались толокой и стали вычищать, вырубать старые деревья и кусты — за 12 лет все заросло. Три месяца работали по вечерам и субботам. Мужчины — плотниками, печниками и деревообработчиками, женщины — уборщицами, малярами и штукатурами… Ради святого дела времени никто не жалел.
