На КТ и обнаружилась проблема. Профессор сказал Тане:
— Потерпи, милочка, сейчас мы тебя введем в медикаментозную кому. Иначе ты у нас до операции-то не дотянешь. А так дотянешь. И всё будет хорошо.
Таня только и смогла опустить веки в знак согласия. А через минуту один укол, и она уже ничего не чувствовала. Перед тем, как лишиться сознания, Таня услышала, что ей удалят ма. т. ку.
— Юрий Григорьевич, ну её же ке. са.рили! И всё было там нормально! Мы и подумать не могли… — оправдывались врачи роддома.
— Всяко бывает. Давайте. Стабилизируем, и в оперблок. Я лично прооперирую, а то уж очень плоха девушка наша.
После операции, когда нар.коз почти отошёл, Тане передали сообщение от мужа. Он приезжал, но надолго не смог задержаться.
— С коляской приходил. Сказал: пусть Таня не волнуется, у нас всё хорошо!
— Да какое там хорошо?! Он же даже каши сам не сварит. Старшему.
— Всё сварил уже. — улыбнулась медсестра, поправляя колесико капельницы. — И смесь крохе намесил. Всё хорошо. Главное, выздоравливайте. А в палату переведем, так туда уже и с коляской приедет. Старший ваш в сад ходит. Всё в порядке.
— А записку написать Тим не догадался. — усмехнулась Таня, и провалилась в сон.
Что-то ей такое капали… хорошее.
Таня пролежала в больнице долгих десять дней. Ещё и не хотели выписывать, так она всех перепугала. Но Татьяна заверила, что чувствует себя прекрасно. А дома и стены помогают.
Дома неожиданно обнаружился порядок. Тим приехал за ней на машине, пока Рома был в саду. Дочка мирно спала в автолюльке.
— Как она? Ночами спать не дает тебе, поди?
— Ох, Тань… да нормально всё! Не переживай.
Всё было постирано и поглажено. Тимофей ловко переложил дочку из коляски в кроватку.
— Ну, вот. А ты давай, ложись. Доктор сказал, повязку дома сменить.
— Ты будешь менять? — удивилась Таня.
— А у тебя есть другие варианты?
Всё то время, пока Таня восстанавливалась после операции, Тим был дома. За Ромой он ходил с дочкой.
— Зачем? Я могу посидеть! — спорила Таня.
— Можешь. Но если заплачет, тебе лучше пока её не поднимать. Мне несложно с ней дойти до сада. И давай уже выберем имя!
Имя никак не выбиралось. Потом Таня сказала:
— В память о твоей маме? Давай. Я не против.
— Конечно. Я же не деспот какой.
— Тим… вот ты дома, а работа-то твоя как же?
— Тань, ну зам-то у меня имеется на такой случай.
— Но ты же любишь сам всё контролировать!
— Ничего… всё будет хорошо.
И ночами к маленькой Катюше Тимофей вставал сам. Таня уже и не спорила. Она чувствовала, как силы потихоньку возвращаются к ней. С ума сойти! Её муж, который бутерброд себе сам делать отказывался, потому что на это есть жена, со всем справился! И с двумя детьми, и с порядком в доме. И с больной женой. Нет, Таня всегда знала, и говорила, что Тимофей у неё хороший, но даже она сама не подозревала, что настолько.
— Тимка, ты лучший у меня. — бормотала Таня, утыкаясь ему в плечо ночью. — Когда только ты мне уже разрешишь брать Катю на руки?
