Три часа спустя Марина сидела на кухне у подруги. Катя наливала чай и качала головой.
— Я же говорила тебе с самого начала. Когда мужчина не может провести границу между мамой и женой — это катастрофа.
— Я думала, он изменится. Что со временем поймёт.
— Они не меняются. Особенно когда мамочка постоянно нашёптывает, какой он замечательный, а жена недостойная.
Марина обхватила чашку руками. Тепло немного успокаивало.
— Знаешь, что самое обидное? Я действительно старалась. Готовила её любимые блюда, поздравляла с праздниками, пыталась найти общий язык.
— А она с первого дня дала понять, что я временная. Помню, на свадьбе она сказала Сергею при всех: «Ничего, сыночек, первый блин комом».
— И ты после этого пыталась с ней дружить?
— Я любила Сергея. Думала, ради него смогу вытерпеть.
— Любовь — это не про терпение. Это про взаимное уважение. А какое уважение, если муж позволяет матери вытирать об тебя ноги?
В сумке Марины что-то звякнуло. Она достала связку ключей и посмотрела на них. Ключи от той самой квартиры, где она прожила пять лет. Где пыталась построить семью. Где каждый день боролась за своё право быть женой, а не служанкой.
— Придётся искать адвоката, — сказала она. — Для развода и раздела имущества.
— У меня есть хороший. Как раз специализируется на сложных семейных делах. Где свекрови пытаются отжать имущество невесток.
Марина грустно улыбнулась.
— Это так распространено?
— Ты даже не представляешь. Половина разводов — из-за того, что мужья не могут отделиться от мамочек.
Они помолчали. За окном начинало темнеть.
— Можешь жить у меня сколько нужно, — сказала Катя.
— Спасибо. Но я сниму квартиру. Нужно начинать самостоятельную жизнь.
Марина задумалась. Жалела ли она? О потраченных годах — да. О попытках достучаться до Сергея — да. Но о решении уйти?
— Нет. Не жалею. Знаешь, когда она сегодня сказала про «настоящую семью», я вдруг поняла. Они действительно семья. Мать и сын, которые так и не смогли отпустить друг друга. А я там лишняя. Всегда была лишней.
— Это их проблема, не твоя.
— Теперь — да. Теперь только их.
На следующее утро Марина включила телефон. Тридцать семь пропущенных от Сергея. Десять сообщений. Она открыла последнее:
«Мама уехала к сестре. Приезжай домой. Давай всё обсудим».
Она усмехнулась. Уехала к сестре. На день? На два? А потом вернётся, и всё начнётся сначала.
«Сергей, твоя мама — часть тебя. Я это поняла. Вы не можете существовать друг без друга. И это нормально. Но я не могу существовать в этом симбиозе. Документы на развод подам на этой неделе. Квартиру будем делить официально. Не звони больше».
Отправила и заблокировала номер. Потом номер Людмилы Петровны. Пора было ставить точки.
Через час она сидела в офисе адвоката.
— Значит, свекровь имела доступ к документам на недвижимость?
— Да. И муж это позволял.
— Они что-то подписывали? Переоформляли?
— Не знаю. Я ушла до того, как они успели что-то сделать.
