— Как-то это всё… подленько! — поморщился Виталий — А самое ужасное, что мы на людях — идеальная семья. Все именно так про нас и думают. Мы недавно годовщину отмечали, Рит, так ты не представляешь, что нам говорили. Я улыбался, а сам чувствовал себя… голым королём, мать его. Долбанным голым королём!
— То есть, на людях она не срывается, не истерит, и страхов своих нелепых не озвучивает, так?
Виталий попытался вспомнить. Нет, а чего там вспоминать? Конечно, всё так и есть! Жена ведёт себя на людях совершенно нормально. Они всегда с Алиной считались безупречной семьей. Ни разу не повысили голос друг на друга. Улыбались. При родителях, при друзьях. В кино, в кафе. В магазинах. В Пашкином детском саду, а потом в школе. Все и всегда считали, что их семья — образцовая. Тут только до Виталика дошло, что и Пашка ведь ни разу ничем себя не выдал.
— Слушай… мы словно играем для всех какой-то спектакль. И даже Павлик. Но это страшно! Если узнают о том, что у нас жена-шизоид, а муж — ходит налево — это ведь страшно.
— Страшно то, что она способна вести себя адекватно. Но дома, почему-то, ведет себя иначе. Больше похоже не на болезнь, Виталь. А на распущенность. Что же касается твоего страха, что кто-то что-то узнает — это просто зависимость от общественного мнения. Это норма. Все так живут. Или, почти все.
Виталий задумался о том, больна жена, или распускается дома, только минут на пять. А потом забыл, потому что Ритка полезла его жалеть — обнимать, целовать. Он отвлекся, конечно. А потом и вовсе забыл.
И надо ж было такому случиться, что именно в этот день, выходя от Риты, Виталий столкнулся на лестничной площадке с Ульяной, женой друга и коллеги Бориса. Рита поцеловала его, и он вышел из квартиры. Спиной. Дверь закрылась, Виталий собрался спускаться по лестнице — второй этаж, — как вдруг услышал за спиной:
— Ага! Я так и знала.
Он аж подпрыгнул от неожиданности. Повернулся и глупо спросил:
— Ульяна? А ты что тут делаешь?
— У меня тут живёт… ну, неважно.
— Тоже любовник? — невесело усмехнулся Виталий.
— Да не дождетесь! Мастер по эпиляции у меня тут. Выхожу, и на тебе. Красота какая. Говорила я Борьке, нету у вас никакого идеального брака. Картинка одна, да и та лубочная.
Ульяна гордо задрала нос и шагнула мимо Виталия.
— Что, коленки затряслись? Да не волнуйся ты так! Я не собираюсь болтать.
— Не в том дело. Просто я устал молчать. Я должен поговорить с кем-то, кто знает Алину. Должен. Я больше не могу!
Ульяне показалось, что он сейчас заплачет.
— Ты чего, Виталик. — она взяла его за локоть и потрясла. — Ты правда плакать, что ли, собрался? Что такое случилось?
Они пошли к нему в машину и долго разговаривали. Виталий рассказал всё. Ульяна потрясённо молчала.
— Чёрт! — он ударил кулаком по рулю. — Я так старался, чтобы это не вылезло наружу.
— Почему, Виталя? Человек — не Бог. Он не может справиться со всем в одиночку. Надо было хотя бы родителям рассказать!
