— Ага. А то я вас не знаю! — врач был знакомый. — С утра подхватились, и на работу. Государство на что пенсию-то даёт? Чтобы люди отдыхали. Отдыхайте!
— Да вы её видели, ту пенсию? — слабо улыбнулась Лида.
— У вас вон три взрослых лба! Помогут, в случае чего.
Она отвернулась к стене и прикусила губу. Коля не помощник. А младшие не станут помогать, потому что знают: мать всё потратит на Колю и его семью. Это она уже поняла. Вот такой замкнутый круг.
Миша с Сашей навестили мать в больнице. Принесли бульона и паровых котлет с пюре.
— Ленка моя готовила, — сказал Саша. — Мам, ты выздоравливай. И так нас больше не пугай.
— Спасибо, мальчики мои родные, — прослезилась Лида. — Спасибо!
Ей хотелось спросить про Колю, но она сдержалась. Телефон ей пока не отдали, пообещали на следующий день вернуть, по состоянию. Интересно, он знает? Как они там? Вроде, Лида покупала им продукты на этой неделе. Или, замоталась, забыла?
Михаил сел в машину и побарабанил пальцами по рулю.
— Ты думаешь о том же, о чём и я? — спросил Саша.
— О чём? О том, что пора навестить братца?
— Да. Поехали, прокатимся.
Ребята сказали Коле, что мать ждёт в больнице. Он нехотя собрался и поехал с ними. Как-то так вышло, что у Николая не хватало ума переживать даже за то, что он может остаться без поддержки. О переживании за мать, неродную, но единственную, речи не шло. Ну приболела мать! С кем не бывает? Всё-таки уже возраст…
— Эй, а куда мы едем? Больница же в другой стороне, — спросил Коля.
— А она в Центральной.
Машина выехала на шоссе, а потом свернула в лесополосу. Коля попытался открыть дверь, но Миша заблокировал её. У него была хорошая машина.
— Че вы творите, отморозки?
— Да прикопаем тебя в лесу, и всех делов. Надоел уже, сил нет.
— Кому? Кому я надоел? Че я вам сделал?
Прикапывать его не стали. А вот морду набили. От души. Вдвоём. Нисколько не заморачиваясь, что двое на одного — нечестно.
— Это ты её заездил, сволочь! — сказал Саша. — Ты. Доставай лопату, Миш. Хватит уже терпеть эту гниду.
— Парни, да вы чего… — Коля впервые в жизни по-настоящему испугался. — Вы чего? Ай! Да больно…
— Ладно, хватит с него, — сказал Миша, и тут же пнул братца. — Поехали. Пусть сам добирается.
— Я в милицию пойду! — взвыл Коля.
— Вперёд! Стукач. Нас тут не было. Мы дома были. Телевизор смотрели в семейном кругу.
Они и правда бросили его в лесополосе. С разбитым лицом и болью в животе Коля добрался до дома.
— Что с тобой? — оторопело спросила жена.
Пока он шёл домой, было время подумать. Впервые в жизни, наверное. Как будто его раньше не было, времени. Или думать кто-то запрещал.
— Упал неудачно. В овраг скатился, — сказал он Вере, и пошёл в душ, приводить себя в порядок.
Какое-то время у Коли проходили синяки. Жена откопала в аптечке банку с вонючей мазью и мазала ему лицо.
— Мать твоя давала. Женьке ещё приносила, когда он коленки разбивал маленький.
