― Здесь кирпич! Нельзя! ― рыдал Валентин и вырывал руль из рук ученицы, но голод Любы был сильней, она даже разок цапнула инструктора за запястье. Оттеснив «встречку», словно танк, и, зайдя на положенный круг, Люба всё же сделала свой заказ и остановилась, чтобы справиться с расстройством. Подъехавшая машина полиции заблокировала выезд и на всякий случай спустила Валентину колёса. Инструктора и водителя попросили выйти. Валентин повиновался, а вот перемазанная соусом «барбекю» Люба любезно угостила всех гамбургерами и сказала, что пока не успокоится, из машины не выйдет даже под прицелом и, закрывшись изнутри, развернула свой комбо-обед.
Полицейские выслушали рассказ Валентина, ни разу его не перебив. Лицо и запах человека работали лучше полиграфа. Как ни странно, по итогу Валентина даже отпустили, выписав лишь предупреждение и взяв с него расписку, что Люба больше никогда не сядет за руль хотя бы его авто.
До дома учитель и ученица добирались в салоне эвакуатора, так как Валентин был не в состоянии вести машину. Инструктор разглядывал свои седые волосы в зеркало и думал о том, как хорошо было раньше работать на железной дороге, где поезд едет только прямо. Зря он ушёл тогда.
Погрузившись в мысли, он не заметил, как Люба уговорила водителя дать ей порулить, сказав, что у её папы тоже когда-то был эвакуатор. Инструктор сошёл на ходу в сугроб и добирался до дома пешком.
