— Лена, но не до такой же степени! — он повысил голос. — Ты специально всё гиперболизируешь! Я просил о помощи, а не о… вот этом всём!
Я безмятежно улыбнулась и произнесла его же словами:
— Андрей, это не обсуждается. Помнишь? Ты сам так сказал.
Он открыл рот, чтобы возразить, но тут же закрыл. Я видела, как он мучительно ищет аргументы, но все они рассыпались перед его собственной фразой, которую я только что ему вернула.
— Ты невыносима, — наконец процедил он.
— Нет, дорогой, я просто хорошая жена, которая уважает решения своего мужа, — я произнесла это настолько сладким голосом, что у меня самой чуть не слиплись зубы.
Он молчал, понимая, что загнал сам себя в ловушку.
— Знаешь, — наконец сказал он, — я, пожалуй, переночую у Сергея. Мне нужно… подумать.
— Конечно, дорогой, — я поцеловала его в щёку. — Только не забудь завтра зайти в супермаркет. Раиса Петровна просила купить её любимый творожок. И туалетную бумагу. И стиральный порошок. И…
Список покупок я составила на две страницы.
Нарастание напряжения
Следующие две недели Андрей почти не появлялся дома. А мы с Раисой Петровной зажили «душа в душу» — я продолжала играть роль идеальной невестки, а она всё больше нервничала от этого.
— Леночка, может, тебе не стоит увольняться? — осторожно спросила она однажды утром.
— Что вы, мамочка! — я всплеснула руками. — Как же я оставлю вас одну? Кто о вас позаботится?
— Я… я вполне самостоятельна, — пробормотала свекровь.
— Ну что вы такое говорите! — я подложила ей ещё одну порцию безвкусной овсянки. — Андрюша же сказал, что вам нужна забота. И я забочусь!
Когда Андрей всё-таки приходил домой, я превращалась в карикатуру на заботливую жену. Суетилась вокруг него, подкладывала еду, которую он ненавидел, громко спрашивала о самочувствии его матери, о его работе, о планах — всё это с таким энтузиазмом, что у него начинала болеть голова.
— Андрюшенька, — щебетала я, — а я записала твою маму к врачу. Завтра в 10 утра. Ты же отпросишься с работы, чтобы отвезти нас?
— Лена, у меня важная встреча…
— Ну как же так! — я округляла глаза. — Это же твоя мама! Её здоровье важнее всяких встреч!
Я видела, как в нём борются раздражение и чувство вины. И чувство вины каждый раз побеждало.
А ещё я стала «экономной хозяйкой». Все дорогие продукты исчезли из холодильника, вместо них появились самые дешёвые аналоги. Вино, которое любил Андрей, я заменила на разбавленный компот. А его любимый кофе — на цикорий.
— Нужно экономить, дорогой, — сладко улыбалась я. — Ведь теперь ты один кормишь всю семью!
Его мать начала замечать, что что-то не так.
— Андрей, почему вы с Леной так странно себя ведёте? — спрашивала она.
— Всё нормально, мама, — отвечал он, но по его лицу было видно, что до «нормально» очень далеко.
А я продолжала свою игру, становясь день ото дня всё более приторной, навязчивой и хозяйственной.
