Анна опустила глаза. Её руки, лежащие на столе, слегка дрожали.
— Это правда? — продолжил я. — Ты использовала его, чтобы забеременеть?
— Да, — её голос был едва слышен. — Поначалу так и было. Но потом…
— Потом ты влюбилась в него, — закончил я за неё. — И теперь не знаешь, как быть.
Она кивнула, всё ещё не поднимая взгляда.
— Почему ты не поговорила со мной? — спросил я. — Почему не сказала, как важно для тебя иметь ребенка? Мы могли бы найти другие способы…
— Я боялась, — она наконец посмотрела на меня. — Боялась, что ты не поймёшь, что это важнее для меня, чем для тебя. Ты всегда говорил, что главное — это мы, наша семья, наша любовь. А для меня… материнство было мечтой всей жизни.
Я вспомнил, как Анна всегда останавливалась возле детских магазинов, с какой нежностью смотрела на чужих малышей в парке, как умела легко находить общий язык с детьми наших друзей. Материнство действительно было её призванием. И она не смогла смириться с мыслью, что этого может не случиться.
— Я никогда не думал, что это настолько важно для тебя, — признался я. — Настолько, что ты готова была пойти на… всё это.
— Я сама не думала, что способна на такое, — тихо ответила она. — Но когда встретила Олега… всё словно совпало. Он рассказал о своей дочери, показал фотографии. И я вдруг подумала: «А почему бы и нет?» Это казалось таким простым решением.
— Простым? — я не мог сдержать горечи. — Обмануть мужа, забеременеть от другого, растить ребенка во лжи — это ты называешь простым?
— Тогда мне так казалось, — Анна вытерла слезу. — Я не думала о последствиях. Мне нужен был только шанс стать матерью.
— А как же я? Как же наши отношения, наш брак? Это ничего не значило?
— Значило, Миша. Всегда значило. Я любила тебя, правда. Но когда узнала о твоем диагнозе… что-то сломалось внутри. Словно моя жизнь разделилась на «до» и «после».
Я много думал эту неделю. О нас, о нашем браке. О том, что ты сделала. И о том, почему ты это сделала. Часами прокручивал в голове нашу совместную жизнь, пытаясь понять, где мы свернули не туда.
— Я думал о том дне, когда мы узнали о моем диагнозе, — сказал я. — Помнишь, мы сидели в машине на парковке у клиники? Ты плакала, а я обещал, что всё будет хорошо. Что мы справимся.
Анна кивнула, её глаза снова наполнились слезами.
— Я тогда думал только о себе, о своих чувствах. О том, как справиться с ударом по моему мужскому эго. А о тебе… о твоей боли я почти не думал. Считал, что, если мы любим друг друга, остальное решится само собой.
— Дай мне закончить, — мягко перебил я. — Знаешь, что я понял за эти дни? Я действительно любил тебя. Всем сердцем. Настолько, что был готов на всё, чтобы ты была счастлива. И если бы ты просто сказала мне, как сильно хочешь ребенка… если бы предложила донора… я бы согласился. Ради тебя.
Анна подняла на меня полные слез глаза.
— Правда. Потому что я видел, как ты смотришь на детей, как говоришь о материнстве. Я знал, что это важно для тебя. И я бы нашел в себе силы принять это решение.
