— Любишь? — Марина улыбнулась грустно. — Любящие люди доверяют друг другу. Любящие люди защищают друг друга. А не приводят оценщиков по наущению мамочки.
Валерия Петровна попыталась что-то сказать, но Марина её перебила:
— Валерия Петровна, вы воспитали сына так, что он в тридцать лет не может принять самостоятельное решение. Не может постоять за жену. Не может сказать вам «нет», когда вы предлагаете что-то неразумное. Это ваша вина и его беда.
— Как ты смеешь! — взвилась свекровь.
— Смею. Потому что это мой дом, и здесь я имею право говорить то, что думаю. — Марина подошла к прихожей, достала из шкафа куртку Игоря и его сумку. — А теперь, пожалуйста, покиньте мою квартиру. Оба.
— Что? — Игорь не понял.
— Ты слышал. Забирай свои вещи и уходи. К мамочке. Пусть она тебя защищает дальше.
— Мариш, ты что, меня выгоняешь?
— Я освобождаю тебя от необходимости жить с женщиной, которой не доверяешь.
Игорь растерянно взял куртку:
— Но…, но это же глупость какая-то! Из-за ерунды…
— Из-за ерунды? — Марина открыла дверь. — Игорь, ты сегодня показал мне, кто для тебя важнее — жена или мать. Кому ты больше доверяешь — мне или ей. И на чьей ты стороне, когда нужно выбирать. Это не ерунда. Это основа семьи.
Валерия Петровна, понимая, что ситуация окончательно вышла из-под контроля, схватила сына за руку:
— Игорь, пойдём. Она ещё остынет, одумается. Куда она денется без тебя?
— Валерия Петровна, не переживайте за меня. Я прекрасно жила до знакомства с вашим сыном и проживу после. А вот он… — она посмотрела на Игоря, — ему стоит подумать, чего он хочет от жизни. Быть маминым сыночком или чьим-то мужем.
Когда дверь за ними закрылась, Марина прислонилась к ней спиной и закрыла глаза. В квартире стало тихо. Слышался только шум проезжающих внизу машин да тиканье часов в гостиной.
Она не плакала. Слёзы придут позже, а сейчас внутри было странное облегчение. Как будто сняли тяжёлый груз, который давил на плечи, а она даже не замечала его веса.
Марина прошла на кухню, поставила чайник и достала из холодильника йогурт. Есть не хотелось, но нужно было что-то делать руками, чтобы не думать.
Телефон зазвонил через полчаса. Игорь.
— Мариш, прости, пожалуйста… Я понимаю, что был неправ… Давай поговорим нормально…
— О чём говорить, Игорь?
— Ну… о нас. О семье. Я же не хотел тебя обидеть…
— Знаешь, — сказала Марина, помешивая сахар в чае, — ты меня не обидел. Ты меня разочаровал. А это гораздо хуже.
— Обиды проходят. А разочарование остаётся. Я поняла, что ты не тот человек, за которого я тебя принимала.
— Мариш, ну что ты говоришь! Я тот же самый!
— Нет. Тот человек, которого я любила, никогда не привёл бы в мой дом посторонних людей без моего ведома. Не стоял бы молча, когда его мать хамит его жене. И не считал бы нормальным проверять жену на честность.
— Что ты хочешь? — наконец спросил Игорь.
— Хочу, чтобы ты подумал. Серьёзно подумал о том, кем хочешь быть. Маминым мальчиком или самостоятельным мужчиной. Если выберешь первое — живи с мамой. Если второе — мы поговорим.
