Марина сидела в уютном кресле в кафе, медленно ела «Наполеон» и смотрела на спешащих по улице людей. Было странное ощущение невесомости. Она была бездомной. У нее была только сумка с докладами, небольшая сумма на сберкнижке и телефон с номером подруги. Но вместо паники она ощущала… облегчение. Как будто с плеч свалился тяжелый рюкзак, который она тащила всю жизнь, не замечая его веса. Рюкзак с надписью «ты должна».
Через час к ее столику подошел высокий седой мужчина с усталыми, но добрыми глазами.
«Николай Самсонов. Привет от Татьяны», — он улыбнулся. — «Она мне уже ввела в курс дела. Сказала, ищем „берлогу для раненого, но гордого зверя“. Так что пьем кофе и едем смотреть варианты. Бюджет ограничен, как я понимаю?»
«Очень», — честно призналась Марина.
«Ничего. Прорвемся. В Нижнем всегда можно найти что-то с душой, если хорошо искать».
Они посмотрели три квартиры. Первая — «евроремонт» в новостройке, безликая, как гостиничный номер. Вторая — «бабушкин вариант» на окраине, с запахом нафталина и тоски. Николай смотрел на реакцию Марины и всё понимал без слов.
«Ладно, — сказал он. — Есть еще один вариант. Экстремальный. Но, кажется, тебе может понравиться. Старый фонд, самый центр, улица Ульянова. Состояние… ну, под реставрацию. Но вид из окна всё искупает».
Они поднялись на четвертый этаж старого дома с высоченными потолками и скрипучими ступенями. Николай с трудом открыл замок. Марина вошла в небольшую однокомнатную квартиру. Ободранные стены, старый паркет «елочкой», маленькая кухонька с газовой колонкой. Пахло пылью и стариной. Но она подошла к окну. А за ним, как на ладони, — откос, стрелка Оки и Волги, купола собора Александра Невского. Город лежал у ее ног. Живой, дышащий, настоящий.
«Я ее беру», — сказала она, не оборачиваясь.
«Даже не спросишь, сколько?»
«Спрошу. Но я ее все равно беру».
Первые недели были похожи на лихорадочный сон. Оформление аренды, снятие денег со сберкнижки. Покупка самого необходимого: надувной матрас, чайник, маленькая электрическая плитка. Ольга звонила каждый день. Сначала требовала вернуться. Потом умоляла. Потом обвиняла в эгоизме, в том, что она бросила семью. Дима тоже позвонил один раз, мямлил что-то про то, что «мама не со зла», что «они не хотели». Марина слушала спокойно и отвечала одно и то же: «У меня всё в порядке. Спасибо, не беспокойтесь». Она не чувствовала злости. Только глухую стену.
Самым сложным было забрать вещи. Николай договорился со знакомыми ребятами с «Газелью». Марина приехала к старому дому как чужая. Ольга встретила ее на пороге с заплаканными глазами.
«Хоть бы зашла, чаю выпила…»
«Некогда, Оля. Машина ждет».
Она не стала заходить в квартиру. Просто показала ребятам, какие коробки забирать с лоджии. И тут она увидела его. Свое вольтеровское кресло. Оно стояло на даче у племянника, но, видимо, Ольга велела привезти его обратно — как последний аргумент, как приманку. Оно выглядело сиротливо и чуждо в прихожей.
«Это тоже забираем», — твердо сказала Марина.
