Но почему тогда у неё такое чувство, будто что-то идёт не так? Словно сын от неё что-то скрывает. И с каждым днём это ощущение становилось всё сильнее.
Поезд прибыл в Пермь на рассвете. Елена вышла на перрон с маленьким чемоданчиком и растерянно огляделась. Город встретил её серым небом и холодным ветром.
В такси она всё перебирала в голове слова, которые скажет сыну. Два месяца он почти не брал трубку, а когда брал — отвечал односложно. «Всё нормально, мам. Работаем.» И всё. Никаких подробностей, никаких цифр.
Адрес, который она нашла в интернете по названию фирмы, привёл её в промзону на окраине города. Серые корпуса, ржавые заборы, лужи от вчерашнего дождя. Елена остановилась перед невзрачным зданием с вывеской «Солнечная энергия — будущее России».
Внутри оказался обычный склад. Высокие потолки, бетонные стены, штабеля каких-то коробок. И посреди всего этого — Артём в грязной рабочей куртке, разгружающий фургон.
— Артём? — тихо позвала она.
Он обернулся, и коробка выпала у него из рук. Лицо побледнело, глаза округлились.
— Мам? Ты что тут делаешь? — голос дрожал.
— Приехала навестить. Ты же не звонишь… — она подошла ближе, оглядывая склад. — Это ваш офис?
— Ну… временно здесь базируемся. Пока не найдём что-то получше.
Елена посмотрела на сына внимательнее. Осунувшееся лицо, уставшие глаза, дрожащие руки. Это не был вид успешного бизнесмена.
— Артём, что происходит? — она взяла его за плечо. — Где партнёр? Где оборудование?
— Мам, пойдём лучше в кафе. Поговорим спокойно.
Но Елена не двигалась с места. В коробках, которые он разгружал, лежали не солнечные панели, а какие-то канцтовары.
— Где мои деньги, сын?
Артём опустил голову. Несколько секунд стояла тишина, нарушаемая только гулом вентилятора под потолком.
— Нет их больше, мам, — тихо сказал он. — Виталий исчез в октябре. Забрал всё и пропал. А я… я остался с пустыми руками.
Слова ударили её, как пощёчина. Елена почувствовала, как ноги становятся ватными.
— Всё провалилось. Поставщики оказались мошенниками, документы — фальшивыми. Я понял это слишком поздно. — Он поднял на неё глаза, полные слёз. — Мам, прости меня. Я так хотел, чтобы всё получилось…
Елена села на край коробки. Миллион двести тысяч… Вся её дачная жизнь, все планы на старость…
— А что это? — она кивнула на коробки.
— Подрабатываю. Развожу канцтовары по офисам. Триста рублей в день. — Голос срывался. — Мам, я верну. Честное слово, верну каждую копейку. Только времени нужно много…
— Лет десять… может, пятнадцать.
Елена закрыла лица руками. Пятнадцать лет… Ей шестьдесят два. Доживёт ли она до возврата этих денег?
— Пойдём ко мне, — глухо сказал Артём. — Покажу, где живу.
Его «квартира» оказалась однокомнатной норой в панельной пятиэтажке. Протёртый диван, стол из ДСП, холодильник «Зил», который помнил ещё советские времена. На подоконнике — банка с макаронами и пачка дешёвой лапши.
— Вот так я теперь живу, — сказал он, стараясь не смотреть ей в глаза. — Снимаю за восемь тысяч. Остальное откладываю.
