Мальчик заплакал и побежал в сторону кухни. Из коридора раздались шаги — проснулась Лена.
— Мам, что случилось? Максим в слезах…
Софья поднялась с колен, держа в руках записную книжку и оторванный лист. Стихотворение о снеге, написанное в ту ночь, когда Николай впервые не пришел с работы вовремя, и она волновалась…
— Случилось? — Софья посмотрела на дочь, и в её глазах впервые за много лет мелькнуло что-то острое, почти злое. — А что может случиться? Я же мебель! Меня можно переставлять, куда удобно!
— Мам, что ты говоришь?..
— Я говорю то, что думаю! — голос сорвался на крик. — Тридцать лет я в этой квартире живу! Тридцать лет! А вы приехали и за полдня решили, что моя спальня — это детская, а я буду спать где придется!
Лена побледнела. Даша выглянула из-за угла, испуганно глядя большими глазами.
— Ты даже не спросила! Даже не подумала! Я не диван, который можно передвинуть! Я человек! У меня есть чувства!
— Не говори мне успокаиваться! — Софья стукнула рукой по столу, и чашки задрожали. — Я всю жизнь успокаивалась! Когда папа пил — успокаивалась! Когда Николай болел — терпела! Когда ты в институт поступала, я на трех работах вкалывала — и молчала! А теперь… теперь я даже в собственном доме чужая!
Тишина повисла тяжелая, как перед грозой. Даша тихонько заплакала. Максим прижался к маме.
— Я устала быть удобной, — Софья говорила уже тише, но каждое слово звучало четко. — Устала делать вид, что мне все равно. Не все равно. И спать на раскладушке я не буду. Это мой дом. Мой.
Следующий день Софья встретила рано. Проснулась на раскладушке — в последний раз, как решила про себя — и отправилась на рынок. Нужно было купить продукты, да и просто хотелось побыть одной, подумать.
Лена вчера после скандала заперлась с детьми в кухне. Потом долго разговаривала по телефону с мужем — Софья слышала обрывки: «Не знаю, что с ней… никогда такой не видела… может, к врачу…»
К врачу. Потому что женщина наконец сказала «нет» — значит, она больная.
На рынке торговка Валентина, с которой Софья знакомая уже лет десять, сразу заметила:
— Соня, ты что-то бледная. Все в порядке?
— Дочка приехала с внуками.
— Ну это же радость! — Валентина взвесила помидоры, положила в пакет. — Дом полная чаша…
— Полная, — согласилась Софья и подумала: а места для хозяйки в этой чаше не осталось.
Домой шла медленно. Пакеты тяжелые, но торопиться не хотелось. У подъезда встретила соседку Анну Петровну.
— Софья Ивановна, а у вас дочка приехала? Я детские голоса слышу.
— Небось хлопочете, внуков балуете…
Анна Петровна покачала головой с улыбкой и ушла. А Софья еще постояла у подъезда, собираясь с мыслями. Вчера она впервые за годы сказала правду. И что теперь? Лена обиделась, дети испугались… Может, она действительно неправа?
Поднималась по лестнице снова медленно. Ключи в замке повернулись тихо — не хотелось будить никого, если еще спят.
Но в квартире была странная тишина. Не детская сонная, а какая-то… виноватая.
