Софья прошла в зал, поставила пакеты. Раскладушка стояла сложенная у стены. Но что-то было не так…
— Мам? — из кухни вышла Лена. Лицо осунувшееся, глаза красные. — Ты пришла.
— Пришла. А где дети?
— Во дворе играют, с соседскими… Мам, пойдем в твою комнату.
Твою комнату. Не «детскую», не «где дети спят». Твою.
Софья медленно прошла по коридору, толкнула знакомую дверь… и замерла во второй раз за два дня.
Её кровать стояла на месте. Аккуратно заправленная, с теми же подушками в старых наволочках. Комод на своем месте, и на нем — фотография Николая, её книги, шкатулка с украшениями. Детские кроватки исчезли.
На тумбочке лежала записка, написанная Лениным почерком: «Прости. Мы перегнули.»
— Дети будут спать в зале, — сказала Лена тихо. — На раскладушках. Мы уже все переставили… Мам, прости. Я не подумала. Правда не подумала, что ты… что тебе будет больно.
Софья села на край кровати. Знакомый скрип пружин, знакомая мягкость матраса. Дома. Она снова дома.
— Я всю жизнь думала, что ты такая… сильная, — продолжала Лена, присаживаясь рядом. — Что тебе все равно, где спать, лишь бы мы были рядом. А ты…, а ты просто терпела.
— Терпела, — согласилась Софья. — Всегда терпела.
— Больше не надо. Не терпи. Если что-то не нравится — говори сразу. Я… я не хочу быть такой дочерью, которая мать из собственной комнаты выселяет.
Они сидели рядом молча. За окном кричали дети — Максим и Даша играли в догонялки с соседскими ребятами.
— Записную книжку я склеила, — добавила Лена. — Максиму объяснила, что чужие вещи трогать нельзя.
Софья кивнула. Потом встала, подошла к окну. Во дворе её внуки смеялись, бегали, радовались лету. Хорошие дети. И она их любит. Просто теперь будет любить не в ущерб себе.
Железнодорожный вокзал в шесть утра — место особенное. Здесь встречаются те, кто уезжает, и те, кто провожает. Здесь начинаются дороги и заканчиваются привычки.
Софья стояла у кассы с маленьким чемоданом в руке. Тем самым, в который когда-то Лена сложила её вещи. Но теперь она сама решала, что в него класть и куда с ним ехать.
— Один билет до Санкт-Петербурга, — сказала кассирше. — На дневной поезд.
Две недели в городе на Неве. Эрмитаж, который она хотела посетить еще лет двадцать назад. Белые ночи, про которые только в книжках читала. Небольшая гостиница рядом с Невским — номер она забронировала вчера вечером через интернет. Максим помог разобраться с сайтом.
— Бабуля, а ты правда одна поедешь? — спрашивал он, когда они вместе выбирали отель.
— Одна, — ответила Софья. — Иногда взрослым нужно побыть одним.
— А мы тебя ждать будем?
— Будете. И я вернусь. Просто… не скоро.
Лена проводить не пришла — сказала, что слишком рано, дети еще спят. Но записку оставила: «Мам, хорошо отдохни. Мы все поняли. Твой дом тебя ждет.»
Поезд подали точно по расписанию. Софья нашла свое место у окна, устроила чемодан на полке. Попутчица — женщина примерно её возраста — уже сидела с книжкой.
— Одна едете? — спросила попутчица.
